Подойдя, Лис заставил Уну смотреть, как мечутся по отверстиям золотисто-смуглые пальцы. Двуликие либо не придавали музыке никакого значения, либо — как некоторые лисы помоложе — переглядывались и тявкающе хихикали. Похоже, здесь, в отличие от мест Лиса, такие развлечения не были распространены.
— Ты забыла про бедного Иггита Р'тали, — в паузе между куплетами подмигнул Лис. — Опять. Коронникам не помешает подмога, а в Лэфлиенне нет воинов более опытных и сильных, чем мой народ.
Росомаха, точно услышав его, раскрыла пасть и на кого-то зашипела — возможно, на другом краю поляны намечалась ссора. Её маслянисто блестящая шерсть встала дыбом, когти казались опаснее заточенных ножей. Уна вздрогнула.
— Более опытных, сильных и жестоких, — (и уже благодаря тебе там предостаточно неразберихи). — Я не хочу везти их в Ти'арг.
Лис презрительно сморщил нос.
— Определись тогда, чего ты хочешь — беречь здоровье альсунгцев с наместником или победить?
— Дело не в наместнике, Лис. Что они сделают с простыми людьми? Не все Двуликие готовы щадить их, как ты.
— Ты разве ещё не поняла? — Лис наклонился и зашептал ей в ухо; Уну швырнуло в жар. — Они сделают всё, что ты скажешь. А ещё вернее — всё, что скажет твой отец. Ни больше, ни меньше.
Лорд Ривэн осторожно оттянул Уну в сторону; она возмущённо вырвалась. Долго ещё он будет хватать её, словно свою лошадь за поводья?
— Ей нужно подумать, Лис. Это нормально. Я бы тоже не сумел быстро принять такое решение для своей страны.
— Но бывает, что появляется необходимость именно в быстром решении, милорд. Нас никто не приглашает с недельку погостить в чужом логове… Итак, Шун-Ди-Го, у нас две просьбы. Если ты устал, переводить могу я.
— Смотрите, — тихо и грустно сказал Шун-Ди, кивая на костёр.
Уна ухватилась за шанс избежать перепалки, но зрелище оттолкнуло её. Молодые волки, недавно ушедшие в чащу, вернулись с двумя задушенными кроликами в зубах и водрузили тушки на землю, рядом с поверженным здоровяком. Женщина-лисица встала на колени, сдёрнула с пояса короткий нож и полоснула по кроличьей шейке. Хотя Уна много раз была на охоте и видела свежевание, к горлу подкатила тошнота.
— Какой-то обряд? — морщась, спросил лорд Ривэн.
— Она возвращает его к жизни из забытья, — Лис с жутковатой улыбкой смотрел, как женщина набирает полную горсть крови кролика и смазывает ею пасть волка. Остатками она обрызгала его шкуру, а выжатую тушку бросила молодняку; юные Двуликие тут же избавились от человеческого облика и набросились на «перекус». Они толкались и ворчали, обступив тушку — видимо, не могли поделить самые лакомые куски. Уна отвернулась. — Из царства теней и смерти. Смотри на всё, Уна. Полагаю, второй кролик для тебя.
— Для меня?!
— Тот, кто нанёс рану в бою, должен разделить её с проигравшим врагом, — Лис убрал дудочку. Кровь из другой кроличьей тушки уже лилась в деревянную плошку, заботливо кем-то подставленную. Дурнота усилилась; Уна ощутила, как слабеют колени. — И потом, так ты станешь частью племени… Формально, разумеется. Прости, что не предупредил.
Разделить рану. Она не разделяла рану ни с тем сожжённым, ни с другими, кому причиняла боль. Но в этом, пожалуй, есть своя честность и даже красота — как и в том, чтобы породниться с помощью крови.
Уна не испытывала никакого желания заключать узы с Двуликими (глупой привязанности к одному из них ей хватало с лихвой), но при взгляде на плошку с кроличьей кровью под кожей встревоженно забился жар магии.
Давай.
Шёпот, услышанный ею, не принадлежал ни Инею, ни Лису, ни Шун-Ди. В нём сливались сотни алчущих, истекавших желанием голосов — и она не была уверена, что призыв прозвучал на ти'аргском.
«Тёмные боги». Хаос? Говорил ли Хаос так же с её отцом?…
Высокий, по-подростковому нескладный юноша-волк с пепельными волосами, кланяясь, поднёс ей плошку и оскалился. Точнее, это, наверное, означало улыбку — если можно улыбаться с таким напряжённо-вызывающим выражением. Края плошки были жгуче-алыми и блестящими, будто их обшили красным шёлком. Уна сглотнула надоедливый ком и протянула руки.
— Не стоит, Уна, — лорд Ривэн положил одну ладонь ей на плечо, а другую — как бы невзначай — опустил к поясу, где висел кинжал. Он тоже шептал ей на ухо, и Уна мысленно прокляла эту их общую с Лисом идиотскую привычку. — Ты не знаешь, что это за чары. Лучше вежливо откажись, они поймут.
Лис снова достал дудочку — специально, чтобы гневно дунуть в неё — и прошипел:
— О да. Поймут, простят и перегрызут нам глотки. Оставьте её, милорд.
Дорелиец одарил его тяжёлым и мрачным взглядом; веснушки потерялись в бледности.
— Это не твоё дело, менестрель. Я просто даю совет.
— Будете давать советы королю Ингену, — Лис ухмыльнулся. — Или той, кого осчастливите своим браком по возвращении на восток — раз уж у Вас есть такое намерение… Пей.
