— Тихо, Шун-Ди-Го. Похоже, наш обидчивый приятель именно этого и добивается, — Шун-Ди обернулся. Лис помолчал, испытующе глядя на росомаху; та оскалилась и снова припала к земле. — Я не буду драться с тобой, пока мы в одной стае, Дуункур, сын Рааха. У нас общие враги.
Воздух ещё раз — почему-то теперь заметнее — задрожал от магии; костёр, будто вздрогнув во сне, метнулся вверх. Росомаха всё ещё блестела клыками, но через секунду на их месте уже были вполне человеческие (хоть и чересчур белые и острые) зубы Дуункура.
— В одной стае? — невозмутимо отряхнувшись, он натянул штаны. — Забавно, лисёнок. Никогда я не был в одной стае с женоподобным певчишкой вроде тебя.
Шун-Ди подавился возмущённым восклицанием. «Женоподобный певчишка» — надо же додуматься сказать такое о Лисе! Он прочистил горло; руки слегка тряслись.
— Знаешь, Дуункур, я не имею права вмешиваться, но всему есть границы…
— Шун-Ди-Го, — хватка Лиса на локте стала крепче; Шун-Ди услышал странный звук и не сразу понял, что это он сам шипит от боли. С земли ему вторил Иней — тоже шипел, но на Дуункура, который как ни в чём не бывало застёгивал штаны. Мелкие облачка пара клубились вокруг головы и серебристой шеи дракона. Всё же как жаль, что он промахнулся. — Не стоит. Если мы поубиваем друг друга на пути в Ти'арг, лорду Иггиту от нас будет мало проку. К тому же, — Шун-Ди не видел Лиса, но знал, что тот ядовито улыбается, — над «певчишками» обычно язвят те, у кого нет слуха и голоса, а над «женоподобием» — те, у кого проблемы с женщинами. Тебе это известно, росомаха?
Дуункур фыркнул от смеха, но слегка побледнел. Пока он пересчитывал ножи, Шун-Ди услышал, как кто-то поднимается по холму, и с облегчением вздохнул. Слава Прародителю.
Было по-прежнему больно: вытащить локоть из пальцев Лиса он как-то забыл.
— О, ну у тебя-то с женщинами всё прекрасно, не так ли? От тебя, вдобавок к прочему, за полёт стрелы разит человеком, — в голосе Дуункура звучало искреннее отвращение; у Шун-Ди пересохло во рту. — Твои соплеменники знают, что ты спутался с двуногой девкой?
Под чьей-то подошвой хрустнули ветки, с шорохом раздвинулись ягодные кусты. Шун-Ди боялся поворачиваться. Лис выпустил его локоть.
— Полагаю, это в любом случае тебя не касается, — холодно сказала Уна. — Если, конечно, ты имеешь в виду меня.
— И если снова развяжешь драку — вскоре будешь мечтать оказаться как можно дальше отсюда, — добавил лорд Альен. Он шагнул в круг света; чёрный плащ был перекинут через локоть, глаза горели синевой — или, по крайней мере, так померещилось Шун-Ди. Дуункур согнулся пополам, бормоча извинения. — Это не угроза. Это сообщение. Ты понял?
— Да, милорд.
Красивая ладонь лорда Альена улеглась на рукоять меча.
— Хочешь увидеть, что ждёт тебя при непослушании? Могу показать разные варианты.
— Нет, милорд, — Дуункур упал на колени; теперь он был похож на чёрного щенка-переростка, который провинился перед хозяином и поджимает хвост. — Я забылся. Умоляю, простите меня.
Лорд Альен молча кивнул и отошёл от Дуункура, точно потеряв к нему всякий интерес.
— Видишь, Шун-Ди, — шепнул Лис. Шун-Ди обернулся и удивлённо посмотрел на него: уже не помнил, когда Лис в последний раз называл его просто по имени, — иногда необязательно сразу меня спасать.
— Не хочу, чтобы ты умер, — серьёзно сказал он.
— А я и не собираюсь, — не менее серьёзно заверил Лис.
А уже следующим утром они достигли цели — как-то внезапно и чересчур легко. Шун-Ди так и не привык к мысли, что можно одолеть столь огромное расстояние за несколько дней. Лорд Альен туманно намекал, что в некоторых уголках Мироздания возможно и не такое — намекал неохотно, лишь когда лорд Ривэн слишком донимал его расспросами. Говорил о крылатых механизмах и кораблях, плавающих под водой, подобно русалкам, о летающих шарах, наполненных воздухом, и о странных ящерах, которых используют как лошадей. Но всё это совершенно не укладывалось у Шун-Ди в голове — даже с учётом того, что его другом (вот именно, другом; нужно повторять про себя эти святое, мудрое слово не реже, чем молитвы Прародителю) был оборотень, а путешествовал он в обществе драконов. Гораздо проще воспринимать такие откровения как сказки — по крайней мере, до тех пор, пока не увидишь своими глазами.
Дымка облаков расступилась, и внизу показалась знакомая мгла сосен Паакьярне, его крутой склон, а дальше — каменисто-песчаное побережье, чей плавный изгиб облизывало море. Его тёмная бирюза приветливо смотрела на них, сверкая под солнцем. Шун-Ди был рад морю: оно возвращало душевное спокойствие, дарило — хотя бы ненадолго — силы жить. Он не хотел, он больше не мог страдать (тем более, страдания не имели совершенно никакого смысла), но и прекратить безмолвную пытку было не в его силах. Так недолго привыкнуть к боли и начать упиваться ею — а этого он тоже не хотел.
«Двойной тупик» — как в игре в «лисью нору».
— Нас уже ждут, — сказал Дуункур. Шун-Ди вздрогнул: снова забыл, что это мерзкое существо сидит за спиной. И что ему стоило полететь с кем-то другим?… — Внизу, толмач. Под соснами.
