В августе 1929 года Совнарком УРСР, по распоряжению из Москвы, принял новое постановление «О признаках кулацких хозяйств», которые были сформулированы так, что под них попадали все украинские крестьяне. До 1929 года, никогда до этого, в Украине на селе не употреблялось слово «кулак», с тем значением, с которым его употребляли русские большевики.
Какими же были признаки этих «кулацких хозяйств»? «Кулаком» сразу же становился любой украинец, у которого в хозяйстве были свои овцы, коровы, лошади, своя молотилка, маслобойка, жернова, сушилка, прядильные, ткацкие станки, станки для выделки кожи и шитья шапок, свой кирпичный завод, или другое промышленное производство, мельница… Все то, что имела каждая украинская семья.
Второй признак «кулака» – когда в хозяйстве сдавались в аренду постоянно, или на сезон отдельные помещения, или инвентарь. И третий – когда члены семьи продавали избыточные запасы своего труда, торговали, занимались коммерческим посредничеством, имели другие нетрудовые доходы, или когда кто-либо из семьи брал регистрационное свидетельство на ведение промышленного производства. Все то, что было устоями, основой промышленной и сельскохозяйственной деятельности в любой другой стране, попадало под определение «кулачество» в СССР.
Еще одним признаком «кулака» было систематическое использование наемного и, разумеется, оплачиваемого труда, главным образом, в кустарных промыслах. А так как к любому ремесленники всегда приходили ученики, все собственные производства попали под категорию «кулацких хозяйств, эксплуатирующих труд». Следующим ударом по собственникам стал единый налог, по которому с «едока» – то есть с одного члена семьи брали 300 рублей, но не меньше 1500 рублей с семьи, даже если в ней было всего 2-3 человека. Это были огромные деньги. Выход был один – или платить, или идти в колхоз.
Украинских крестьян заставляли отдавать в колхозы все – от земли, и до инвентаря. Это было просто шоком для украинцев, в сознании которых поколениями было воспитано уважение к собственности и ее границам ("Межа – святе діло", как говорит украинская пословица). Украинец не понимал, как можно было отдавать кому-то свою свинью, или корову. Чтобы не сдавать скотину в колхозы, люди ночью резали ее, солили и прятали запасы, за что многих арестовывали, депортировали в Сибирь, а часто и просто расстреливали, так как вся их собственность становилась «государственной» даже до того, как украинцы успевали записаться в колхоз.
Украинцы до последнего сопротивлялись вступлению в колхозы, не желая отдавать нажитое своим трудом добро, в обмен на пустые «трудодни».
«Трудодень» – аналог полного рабочего дня, с выполнением установленной нормы. На самом же деле, этот «трудодень» мог продолжаться и несколько рабочих дней. Старосты, которые ставили палочки в табелях, часто засчитывали человеку за месяц изнурительной работы… по 2-3 трудодня. Вместо денег за один трудодень выдавали по несколько килограмм зерна, или крупы. Такое «вознаграждение» за труд просто убивало сложившуюся веками высокую трудовую этику и культуру украинцев.
В тоже время активно уничтожались индивидуальные мастера – ремесленники. Обычно, каждая семья имела такого мастера. До 1930-тых годов в украинских селах почти не было магазинов и зависимых от привозимых туда товаров крестьян. Каждое село, каждая семья была, по сути, автономным образованием. Гончар менялся своими изделиями с маслобойщиком, портной с мастером по пошиву шапок, сапожник с кузнецом. Излишки везлись на ярмарку. Именно это система независимого сельского производства и обмена товарами в Украине стояла поперек горла Москве. В 1929 году в СССР объявили всеобщую коллективизацию, начали создавать колхозы, артели, коммуны и проч. В эти артели и загоняли ремесленников. Это был ремесленнический аналог колхозов, с соизмеримым вознаграждением труда.
Гончар, который до этого работал дома, сам заготавливал дрова, сам искал определенный вид глины, сам обжигал и расписывал горшок. От начала и до конца. Он дорожил своим именем и репутацией. После того, как гончаров загнали в артели, где каждый выполнял только определенную часть работы – или только заготовлял дрова, или только подготавливал глину, размылось само понимание ответственности за труд, резко упало качество товара. От такой унизительной оплаты труда и, главное, от еще более унизительного отношения большевиков к человеку, ремесленник больше не желал вкладывать душу и старание в свою работу.
Мелкому предпринимательству запретили изготавливать продукцию. За производителями был установлен контроль НКВД и партийной администрации. Тем украинцам, которые умели сшить шапку, тулуп, или какую-нибудь обувь приходилось обменивать свой товар ночью, чтобы про это не узнала оккупационная власть. "Спекуляция" – тоже одно из тех словечек, которое появилось на Украине только в 1930-тых годах.
