У Санни под веками вспыхивают огненными цветами взрывы, разлетаются осколками гранаты и растекаются вязкими брызгами кровавые пятна. Санни слышит резкие команды, грохот проезжающих боевых машин и раскручивающихся лопастей вертолетов и пронзительные, проникающие в разум оглушающим звоном крики. Санни не может спать, потому что прошлое и будущее сливаются воедино, старательно замазывает синяки под глазами по утрам, просматривает ответы из университетов и видит только пляшущие перед глазами черные, как сажа и пепел, буквы.
Санни падает на кровать спиной, вглядывается в белоснежный потолок и видит вместо него затерявшиеся между дымом и гарью голые деревья и частокол из покрытых грязью автоматов. Санни громко стонет и переворачивается на бок, утыкается носом в подушку и жмурится до алых пятен перед глазами. Санни снова не знает, что это, пятна крови или просто бесформенные блики-отсветы заглядывающего в окно солнца.
Санни выходит из комнаты, когда время уже давно переваливает за полдень. В поместье по-прежнему удушающая тишина, а в ушах у Санни беспорядочный звон-грохот, прочно переплетенный со стуком ее собственного сердца. Чарльз обнаруживается на кухне, сонный и потерянный, он роется в холодильнике и выбрасывает часть продуктов прямо на пол.
- Вообще-то для испорченной еды есть мусорка, – ехидно тянет Санни, складывая руки на груди.
Чарльз отрывается от безусловно увлекательного занятия, захлопывает холодильник и оглядывает рассыпанную по полу гору продуктов. Санни закатывает глаза, проводит ладонью по его волосам и обнимает за плечи. Чарльз обхватывает ее руки и фыркает, когда Санни целует его в висок.
- Так что там Хэнк для тебя изобретает? – спрашивает Санни.
Чарльз усмехается, выворачивается из кольца ее рук и достает из шкафчика мусорное ведро. Он смотрит на Санни подозрительно, словно точно уверен, что ей не понравятся его слова, выдыхает и прикрывает глаза.
- Сыворотку, которая заблокирует мою мутацию.
- О, – только и отвечает Санни.
Она прижимает палец к губам и замолкает, качая головой. Чарльз смотрит на нее исподлобья и коротко смеется, принимаясь собирать выброшенные на пол продукты в ведро. Воцарившееся молчание прерывает только шелест упаковок и скрип колес по паркету, а еще неровное дыхание и почти ощутимый звук чужих мыслей. Санни моргает, вырывает из рук Чарльза ведро и ставит его на пол с громким стуком, но продолжает молчать.
- Я думал, ты выразишь недовольство как-то иначе, – усмехается Чарльз, потирая переносицу.
- Ну, я против, – Санни сгребает оставшуюся на полу еду в кучу и разом запихивает ее в ведро, – но ты же не будешь меня слушать.
Чарльз коротко кивает, тянет Санни за руку и принимается вытирать ее испачканные какой-то гадостью ладони полотенцем. Санни громко фыркает, но руки не вырывает, пинает ведро ногой и хихикает, когда оно шлепается о дверцу шкафчика.
- Скажи, если Хэнк придумает что-нибудь такое и для меня, – фыркает Санни, и обсуждение на этом заканчивается.
====== Белый ======
Санни роет землю пальцами, выцарапывает попадающиеся под руку камни, отбрасывает в сторону пучки покрытой земляными ошметками травы. Руки ее по локоть в грязи, а она все роет и роет, не подпускает к себе никого, пачкается с ног до головы и выдыхает только тогда, когда яма кажется ей достаточно глубокой.
Санни стягивает с шеи мерцающие сизыми вспышками шарики, баюкает их в ладонях и прижимает к губам. Сферы греют озябшие пальцы, пускают по телу волну жаркой дрожи, и Санни громко всхлипывает. Она качает головой и что-то бормочет себе под нос, устремляет взор на скрытое шелестящими кронами солнце и наконец опускает сферы в могилу.
Эрик стоит за ее спиной, напряженный и безмолвный, он пристально следит за каждым действием Санни и едва ощутимо касается пальцами ее спины. Его губы открываются и смыкаются снова, но ни один звук не нарушает густую тишину. Санни знает, что он читает молитву на польском, вслушивается в свистящие выдохи и отнимает пальцы от гладкой поверхности.
Засыпать могилу землей оказывается гораздо сложнее. Санни глотает слезы, зарывается пальцами в чуть влажную почву, сгребает ее ладонями и замирает в паре миллиметров от кажущейся теперь недостаточно глубокой ямы. Горячие ладони касаются ее собственных, и Санни вздрагивает, ощущая дыхание Эрика на затылке. Он ведет ее руки, осторожно сгребает землю в могилу, переплетает пальцы и складывает ладони в молитвенном жесте.
- Spoczywajcie w pokoju, moje dzieci, – говорит Эрик, и Санни повторяет за ним эхом:
- Спите спокойно.
Он все еще не отпускает ее руки, ведет ладонями, и из земли вырываются отброшенные Санни и другие близлежащие камни. Они соединяются, сливаются со скрежещущим грохотом, формируют пестрящую разноцветными мерцающими вставками серую могильную плиту и посыпают свежезарытую яму хрустящей крошкой. Плита опускается резко, вкапывается в землю, зарывается на добрую половину, и снова слышится бьющий по ушам скрежет. Два имени сами собой появляются на плите, и Санни вздрагивает, когда Эрик убирает руки с ее ладоней.
