- Почему эти?.. – вздох сам собой срывается с ее губы, и Санни замирает, почти не узнавая звучание собственного голоса.
- Ты дала им эти имена, – выдыхает Эрик ей в волосы.
Санни кивает, безропотно соглашаясь с его словами, откидывается спиной ему на грудь и замирает, отсчитывая неровное биение сердца. Ее собственное бьется точно также, прерывисто и часто, и Санни чувствует, будто готова положить и его в вырытую собственными руками могилу.
Санни снятся кошмары. Даже не так, ей снится потерянное, разбитое на миллиарды крохотных кусочков прошлое, и она никак не может вырваться из этого омута. Санни, честно говоря, не хочет, несмотря даже на то, что дыхание перехватывает напрочь, а сердце разрывается, будто боевая граната. Санни видит саму себя, собственных, пусть и не родных по крови детей и падает в омут с головой. Санни остается внутри наутро, когда поднимается с постели, и не видит перед собой ничего, кроме хрустальных иллюзий.
Эрик пытается вытянуть ее из этого затягивающего болота, даже подряжает Питера следить за Санни, но Максимоффу, кажется, все еще неловко, несмотря на признание или благодаря ему. Он послушно крутится вокруг, пытается отвлечь Санни разговорами, но удирает, стоит на ее лице появиться хоть намеку на недовольство.
Санни не ругается ни с кем (хотя, признаться, иногда очень хочется), она просто молчит, односложно отвечает на вопросы и видит перед собой совсем не то, что все остальные. У Санни на веках выжжены имена детей, потерянное будущее и бог знает, что еще. У нее звенящая пустота в голове, пустота в груди и дрожь в пальцах, потому что теперь, когда все закончилось, Санни не может вылезти из того момента, когда все рухнуло к черту.
Санни бездумно смотрит на расстилающуюся за окном темноту подступающей ночи, сжимает в озябших пальцах давно опустевшую кружку и не двигается уже больше часа. Она стоит на одном месте, точно статуя самой себе, разглядывает бушующую внутри нее тьму. Санни не думает ни о чем, взгляд ее намертво прикован к виднеющейся между деревьев надгробной плите и свежей, еще не стоптанной земле.
Эрик аккуратно забирает из ее рук кружку, гремит чем-то и тихо ругается себе под нос. Санни вздрагивает, когда пальцев касаются обжигающе горячие керамические стенки, переводит на него взгляд и смаргивает застившую взор пелену. Эрик качает головой, целует Санни в висок, набрасывает на ее плечи кофту и так и остается рядом. И только это позволяет ей не провалиться в бездну окончательно.
Молоко с медом кажется слишком сладким, и Санни фыркает, откидываясь назад. Эрик аккуратно придерживает ее за пояс, тихо дышит в затылок и ловит редкие смешки.
- Не вкусно? – спрашивает он, когда Санни делает глоток и снова фыркает.
- Вкусно, – говорит она, облизывая губы, – спасибо.
Она благодарит совсем не за молоко (хотя и за него тоже), и Эрик это прекрасно понимает. Он молча кивает, целует Санни куда-то в волосы, разворачивает ее голову к себе, слизывает застывшую на губах капельку и скептически хмыкает.
- У тебя выходит вкуснее, – Санни закатывает глаза на его слова, и Эрик поджимает губы, – честное слово.
- Когда мне в детстве снились кошмары, Чарльз делал мне молоко с медом, – Санни греет пальцы о кружку и наслаждается сопением в волосы и теплыми объятиями, – у него тоже получалось слишком сладко, но так мне нравилось даже больше.
Эрик тихо хохочет, целует Санни в щеку, и она тоже хихикает, позволяя ему сделать еще глоток. Пустота отступает всего на мгновение, так что Санни может сделать единственный глубокий вдох, прежде чем продолжит падать.
Санни вырывается из очередного сводящего с ума сна из-за резкого рывка. Кто-то трясет ее за плечи; глаза не открываются, и Санни даже наяву продолжает видеть дурманящий сон. Тот, где все до ужаса хорошо, где нет никаких мутантов. Сон, где нет ничего, кроме удушающего счастья и рушащейся под ногами земли.
Санни резко выдыхает и распахивает глаза. На улице давно царствует ночь, и только редкие фонари освещают обширный двор; небо застлано тучами, и блеклая луна едва-едва выглядывает из-за плотной завесы. В комнате приятно темно, Санни смотрит в мерцающие от уличных фонарей глаза Эрика, чувствует его горячие ладони на собственном теле и медленно возвращается в реальность.
- Санни, – начинает он осторожно, и Санни резко обрывает его:
- Я в порядке.
Она дергается, пытается сбросить его ладони, но Эрик не отпускает, вглядывается в глаза пронзительным взглядом и качает головой.
- Нихрена ты не в порядке, – резюмирует он спустя несколько мгновений.
Санни взмахивает руками, сбрасывает его руки и отодвигается как можно дальше, кутается в одеяло и смотрит на Эрика исподлобья. Эрик закатывает глаза, поднимается и распахивает дверь едва ли не пинком.
- Чарльз!!! – орет он, и, кажется, его слышит каждый в этом доме.
