— У Учителя есть шанс продавать бессмертие, как пирожки на ярмарке. Он от тебя не отстанет, дорогая… моя, — он мечтательно вздохнул. — Но я могу помочь.
— Да неужели? — скрестила руки на груди Элоиза. Дом кивнул и поправил свою мятую одежду, откинул волосы назад. Он как будто не понимал, что теперь его желания и возможности ни на что не влияли. Его нить была накрепко зажата в пальцах Элль, а он все строил из себя чуть ли не всеобщего спасителя.
— Тогда я хочу узнать, что замышляет Ханнес. Из первых рук. И ты не посмеешь меня выдать или предать.
Уже через полчаса они пробирались по лестницам башни. Иногда Элль выглядывала в окна, чтобы убедиться, что за окном все еще царила бархатистая, укутанная саваном плотных облаков ночь. Хотя весна уже плавно перекатывалась в сторону жаркого лета, не было ни палящего зноя, ни обжигающих ветров с Архипелага.
Уже несколько дней небо было затянуто саваном облаков, которые и не думали расходиться, пугали так и не разразившейся бурей. Как будто и без этого поводов для беспокойства не хватало. В сумраке мерцали окна домов и уличные фонари, а на другой стороне Зеркала Солнца ярче звезд горели электрические светильники на военных кораблях Галстерры. Они напоминали металлические дома, зачем-то поставленные на воду. Иногда то тут, то там можно было заметить, как на многоярусных палубах копошатся совсем крошечные человеческие фигуры.
— При желании несколько алхимиков могут разнести этот флот, как игрушки, — подал голос шедший впереди Доминик. — Но выглядят эти махины действительно грозно.
Элль задумалась, что будет, если она выцепит какую-нибудь нить покрепче и зашьет Доминику рот. В целом, это было рабочим решением и даже могло бы принести Элоизе если не облегчение, то хотя бы минутное удовольствие.
Девушка дернулась, прогоняя эту мысль. Не хватало еще стать такой же, как Летиция, Ханнес, как…
— Амаль? — прошептала она, и тут же спряталась за углом. Она так задумалась, что чуть не вышла на этаж в открытую, Доминик удержал ее и втянул обратно, а потом долго вытирал о себя руку, как будто обжегся.
Амаль Мартинес стояла у дверей в кабинет Ханнеса. Рядом с ней не очень бодро держался Ирвин. Элль заметила, что хоть с момента последнего восстановления не прошло и пары дней, он уже выглядел потрепанным. Он открыл дверь в кабинет Ханнеса. Учитель радушно пригласил советницу. Ему вторил довольный щебет Пенни Лауб. Как только дверь закрылась, Доминик, пошатываясь, вышел из укрытия и махнул Элль рукой, чтобы та присоединилась. Заметивший их Ирвин удивленно вскинул брови.
Доминик не стал ничего говорить, просто замахал руками, указывая на дверь и на ухо. Ирвин Замотал головой. Последовал обмен неприличными жестами. Элль наблюдала за этим диалогом, пытаясь понять, осознает ли кто-то из присутствующих масштаб ситуации. Советница в башне, где сидят ее даже не потенциальные, а вполне реальные враги.
Тем временем Ирвин и Доминик достигли какого-то беззвучного соглашения. Ирвин развел руками и воздух в коридоре моментально стал сухим, как в пустыне. А в ладонях у него замерцали две водяные сферы. Ирвин пошевелил пальцами и придал воде форму бокалов, длинные ножки которых плотно прилегали к двери. Одну чашу получила Элль, вторую — Доминик.
— Не вини себя, милая, ты заботишься об общем благе, — лепетала Пенни Лауб. — И все делаешь правильно. Ты молодец, что пришла.
— Ваша оценка правильности кажется мне сомнительной, госпожа Лауб, — послышался шелестящий голос Ханнеса. Обычно его голос напоминал стеклянную каплю, но иногда отец умел изменять его, оплетать им людей.
— Я пришла сюда не за вашим одобрением, — резко прервала наметившуюся светскую беседу Амаль. — У меня к вам деловое предложение. Ваше дело — ответить да или нет, а о моральной стороне своего решения я буду думать сама.
Повисло молчание. Его плотный покров дробился звоном чашек о блюдца. Амаль снова подала голос.
— К тому же… я так понимаю, что я могу дать вам то, что вы хотели забрать силой.
— Пахнет политикой, — нахмурился Ханнес. — Но если уж вы так хорошо осведомлены, госпожа Мартинес, позвольте мне поинтересоваться, почему вы готовы пойти нам навстречу?
— Это не секрет, потому что я рассчитываю на взаимопонимание, которого не смогла найти с госпожой Верс, — невозмутимо отвечала Амаль. — Я хочу, чтобы у наших людей был шанс на спокойную жизнь в безопасности.
— Легко говорить, когда набили полные карманы. Не хочется улетать с облюбованной кормушки? Или вам с подругой стало слишком тесно?
— Ханнес, — возмутилась Пенни.
— Я просто пытаюсь понять, Пенелопа.
— Я получила предложение, которое устраивает меня как формальную главу алхимиков, — сказала госпожа Мартинес и начала пересказывать план Галстерры.
