— Элли, Элли, — Дом выставил руки в примирительном жесте. — Я понял, ладно. Давай вот что… дождемся заварушки и скроемся под шумок. Я сделаю для Ирвина столько зелья, сколько нужно, чтобы он провел нас по дну моря до самой Галстерры. А там у меня была пара знакомых, обустроимся, дело свое начнем.
— Какое дело? — фыркнула Элоиза.
— Какое угодно. Хоть таблетки от похмелья делать. Я слышал, в Галстерре с этим огромная проблема.
Элль усмехнулась. На секунду в полумраке ей показалось, что все события прошедшего года были сном. Что они с Домиником снова сидят в тесной квартирке, которую снимала Элль и обсуждают, как будут жить дальше, когда однажды станут свободными и независимыми. Дом, как всегда, фонтанирует идеями, а она проверяет их на прочность своим пессимизмом и неизменно оказывается права, но никто не расстраивается.
Доминик сделал еще один глоток из бутылки и подошел к Элоизе. Положил руку ей на плечо, сжал пальцы, будто изучая ямку между суставом и ключицей, как будто это было самое совершенное, что только могло существовать на свете.
— Мы справимся, Элли, — он подшагнул к ней вплотную, и Элль тут же стиснула в пальцах его нить. Найти ее теперь было совсем нетрудно, она сама тянулась к ней в руки. От прикосновения под веками рассыпались мерцающие искры. Если обычный человек был плотным гобеленом таких нитей — чувств, привязанностей, качеств, воспоминаний, связей, то сам Доминик больше напоминал наспех перештопанную ветошь. Он буквально разваливался на куски.
— Сколько крови ты отдаешь Ирвину? — спросила она, мягко отстраняясь. Дом пожал плечами.
— Чашки две-три…
— В неделю?!
— Ну, в день, — немного растерянно проговорил Дом и тут же натянул на лицо самодовольную маску. — У меня не то, чтобы много причин цепляться за жизнь. Единственная причина, по которой я еще не умер — это просто…
Его голос утонул в оглушительном реве, от которого все внутри перевернулось, а органы подскочили и вжались в ребра. Несколько мучительных секунд звук все нарастал, расплющивал мозг, стирал в порошок последние капли хладнокровия, а потом потух, и вся башня заходила ходуном, затряслась, затрещала. В коридорах раздался топот, голоса. Дом выругался и принялся носиться по комнате, собирая пожитки в большую походную сумку.
— А вот и шумок! — с деланной радостью констатировал он.
Элль распахнула дверь и чуть не сбила с ног несшуюся в толпе девушку.
— Что происходит? — крикнула Элоиза. В горле засаднило, ее голос все равно тонул в общем гомоне. Девчонка вцепилась ей в плечо и потянула так, чтобы Элль прижалась ухом к ее рту.
— Галстеррские корабли открыли огонь. Валить надо.
— Как?
— Ты дура что ли? На лодках, ну!
Набережную Квартала Торговцев заполонили алхимики. Залп отрезвил их, выдернул из тревожной дремы и напряженного ожидания чего-то плохого. Теперь люди жались и толкались, пытаясь в тусклом свете фонарей рассмотреть корабль, покачивавшийся на Зеркале Солнца. Они ждали огня, что разорвет плотный ночной мрак — корабли Гослтерры ведь всегда несли дым — но его не было. Было только затишье, а через несколько мгновений послышался громкий хруст и треск — несколько кусков камня откололись от башни и обрушились в воду.
«Они начали обстрел», — по толпе прошла волна ропота. В одно мгновения измученная осадой, потрепанная страхом толпа разделилась на два больших потока. Одни разбегались и искали укрытия в глубине квартала, а другие кричали, махали руками и пытались собрать вокруг себя как можно больше людей.
Летиция с тяжелым сердцем наблюдала за этим из окна. У ее ног лежала братская могила из смятых, так и не выкуренных сигарет.
— Госпожа Верс, — подал голос Эллиот, вновь скользнувший в кабинет бесшумно, как кот. — Они верят, что вы их поведете. «Саламандры» всегда защищали своих.
Летиция взглянула на него поверх плеча и горько усмехнулась. Эллиот сменил свои щегольские приталенные наряды на черную с серебром мантию, посадил на плечо металлическую саламандру со светящимися красным глазами. За его спиной в коридоре собрались служительницы — также облаченные в форму «Саламандр», а еще дальше за ними — грузчики, громилы. Армия пришла на подмогу своей королеве, вооруженная до зубов — чарами, субстанциями, порошками, что взрывались и насылали морок.
Летиция прошла к шкафу и достала свою мантию. Эллиот тут же подскочил и помог своей госпоже одеться.
— Не можешь остановить — возглавь, — фыркнула Летиция и вышла из кабинета, на ходу натягивая перчатки.
***
После первого взрыва настало затишье. Звон в ушах скрадывал звуки, и толпа на нижних ярусах башни загустела, замедлилась, люди начали напоминать оглушенных рыб. Доминик перекинул через плечо позвякивающую сумку, в одной руке он удерживал початую бутылку, к которой прикладывался каждые несколько шагов, второй рукой он то ли придерживал Элоизу, то ли держался за нее, чтобы не споткнуться и не упасть.
— Что в сумке? — спросила Элль.
— Стратегический запас алкоголя. Ты же не хочешь, чтобы в самый ответственный момент меня одолела страсть, да? — пошутил он.
— Издеваешься?
