— Тут все сложно, это больше детектив, который разворачивается минимум в трех кроватях. Заговоры, кровища, даже древние боги есть. Но и там, и там есть любовь, большая и чистая. Но эту лучше в трамвае не читать, а то ее с руками оторвут.
— Хорошо, —- усмехнулась Элоиза. — Тогда беру обе.
— Обе? Ты моя хорошая, — заулыбалась Лора и, прижав свои сокровища к полной тяжелой груди, вприпрыжку понеслась к прилавку, чуть не сбив зазевавшегося возле стенда с детективами посетителя.
— Осторожнее, — благодушно попросил гость.
— Под ноги смотреть научись, — огрызнулась Лора, мигом сбросив с себя маску ручного тушканчика и показав зубки. Да, с другим характером управлять магазином книг бы не получилось.
Элль застыла, удивленно разглядывая второго покупателя.
— В квартале Рек закончились книжные? — поинтересовалась она, вскидывая бровь. Ирвин пригладил волосы и изобразил улыбку.
— В квартале Рек у всех есть деньги на книги, поэтому найти интересующий экземпляр зачастую можно только в таких местах, — он оглядел Элоизу и улыбнулся. — Отпустили со службы пораньше?
— Вроде того, — повела плечом Элль.
— А я надеялся поймать тебя читающей писание.
— Я не рыба, чтобы меня ловить.
— Возможно, — пожал плечами Ирвин и подался ближе. — Я бы сказал, что ты сирена. Дикая, опасная и с очень острыми зубами, но увидев тебя однажды — забыть невозможно.
Он отшагнул назад прежде, чем Элль успела придумать достаточно остроумный ответ, который раскрошил бы этот странный комплимент в пыль. Но секунды утекали, а Элоиза так и стояла нахмуренная, наливающаяся краснотой, как рассветное солнце. Ирвин улыбнулся и, прихватив выбранную книгу, направился к главному залу.
Со стороны прилавка послышался голос Лоры.
— Элль, это твой знакомый? Мне пробить ему скидку или леща?
— Просто не трогай, — попросила Элоиза и, наконец, сдвинулась с места. Оставлять Лору наедине с Ирвином было опасно. В своей яростной жажде справедливости, помноженной на привычку сначала делать и лишь потом думать, хозяйка магазина могла наломать дров.
Однако, стоило Элль выйти из лабиринта стеллажей, ее глазам открылась милейшая картина. Лора трясущимися руками отсчитывала Ирвину сдачу и кокетливо, насколько это возможно, выгибалась, пытаясь упаковать книгу в плотную бумагу.
— Давайте я все-таки сделаю вам скидочку? Как новому постоянному клиенту? — хлопала ресницами девушка. Ирвин опустил локти на прилавок и, как истинный джентльмен, смотрел Лоре прямо в глаза.
— Это очень лестно, но я буду рад заплатить полную цену и поддержать вашу очаровательную лавку.
Элль закатила глаза и подошла к месту повышенной концентрации флирта.
— Сколько с меня? — она вклинилась в их милое воркование. Лора подняла глаза и удивленно захлопала ресницами.
— Представляешь, этот господин уже оплатил твои книги, — широко улыбнулась она. Элоиза еле сдержала самый замученный стон из своего арсенала. Вместо этого она взяла волю в кулак, обернулась с Ирвину и выдавила улыбку.
— Сколько я тебе должна?
— Считай это пожертвованием храму. Или вкладом в наше партнерство.
Элль почувствовала, как по шее начал разливаться жар румянца. Такие жесты заботы и щедрости уместно смотрелись в книгах, заставляли томно вздыхать и мечтательно прикрывать глаза, но сейчас, в их постылой реальности, вызывали у Элль только тревогу.
— Я заберу книги после работы, когда приду на книжный клуб, — сказала девушка наконец. Ирвин кивнул и сунул свой экземпляр во внутренний карман куртки.
— Как пожелаешь.
— Если у вас какие-то планы, то можем перенести наш клуб на завтра, — торопливо заговорила Лора, но быстро стушевалась под взглядом Элль.
— Не стоит, — улыбнулась девушка.
Уже на улице Ирвин сказал, что нашел адреса родственников еще нескольких жертв. Они с Элль расположились в кафе и развернули карту с отмеченными домами. Красным были помечены места преступлений, синим Ирвин отметил дома родственников. Как он и говорил накануне, жертвы проживали в разных районах — от самых богатых до самых бедных. Одни поддерживали связь с родными, другие предпочитали держаться от них подальше после мелких ссор или крупных скандалов.
К обеду Элль и Ирвин успели обойти три дома, оказавшиеся к ним ближе всего. В одном скорбящая мать погибшего напоила их чаем и не упустила возможности поплакать на плече у Ирвина, повторяя, что он так похож на ее сына. В другом доме потерявший дочь отец и вовсе отказался отвечать на вопросы. Зато он выдал целую тираду о том, как было славно жить при Реджисе, когда алхимики были под строгим наблюдением. Он раздувал щеки, брызгал слюной, а Элль сидела и злилась, мысленно уговаривая себя не принимать слова на свой счет, но слушать — вдруг мужчина скажет что-то, действительно заслуживающее внимания. Но тот так и не произнес ничего дельного.
