— Мисс Элоиза, я отсюда слышу, как вас соблазняют на чай с коньячком, — раздался голос Ирвина из прихожей.
— Ну, иди, дорогая.
Элль спрятала угощение в карман мантии и вышла на улицу.
Небо, весь день ослепительно ясное, теперь куталось в одеяло серых облаков. Влажный воздух разрезали холодные порывы ветра, на брусчатку упали первые капли. Элоиза поспешно натянула капюшон, и чуть не споткнулась о подол мантии — благо, Ирвин успел выставить руку и поймать девушку.
— Я начинаю гадать: ты неуклюжая или это твоя манера флирта? — подмигнул он и взмахнул свободной рукой. Редкие, но увесистые, капли дождя повисли в воздухе над ними, и обрушились на мостовую только после того, как напарники сошли с места. Ирвин и дальше придерживал Элоизу за руку, будто девушка без его трепетного участия рисковала свернуть себе шею.
— Я задумалась, — буркнула Элль.
— О том, что неплохо бы с помощью приворотного зелья стать очень хорошо обеспеченной вдовой?
— Что у вас в целом есть на эту госпожу Лауб? Вы не проверяли? Вдруг она сама дала невестке зелье, а потом приторговывала другим?
— Была такая версия, но госпожа исключительно светская львица. Престарелая, но все же. Она отошла от дел, а в прежние годы, если верить ее собственным показаниям, занималась удобрениями и преподавала в Академии. Куда она делась во время Чисток — не известно точно, была где-то заметка, что вместе со вторым мужем сделали состояние на продаже усовершенствованных удобрений Архипелагу, там ведь с почвой вообще кошмар.
Элль кивнула собственным мыслям, все еще сжимая через ткань мантии кулек. Даже через упаковку и перчатки она чувствовала, как звенит внутри конфет магия. И она точно не имела ничего общего с удобрениями.
***
Они зашли в «Колодец» за мгновение до того, как небо вспучилось от раската грома, и дождь зарядил с удвоенной силой. Капли вперемешку с мелким градом забарабанили по окнам, а улицы превратились в каналы с выстеленным брусчаткой дном. Хоть магия Ирвина и скрывала их с Элль от дождя и не дала промокнуть, от влажности и ледяных порывов ветра девушка продрогла. Оказавшись в тепле, она мгновенно разомлела и даже не стала возмущаться, что заклинатель все-таки воплотил свой план и привел ее в бар.
Рабочий день подходил к концу, и Элль с Ирвином, успевшие обойти несколько районов, вполне уместно вписывались в компанию работяг, набившихся в бар, как в последний речной трамвай. А за стойкой уже начала собираться их неизменная Алколлегия.
Первым появление Элль заметил Фатих.
— Какие люди! Элли, неужели в нашем полку прибыло? Кто этот обаятельный молодой человек? — и, не дожидаясь ответа, заключил девушку в крепкие объятия.
В этом был весь Фатих — что на уме, то и на языке. Никакого умения кривить душой или немного фильтровать речь. Смуглый и высокий, широкий в плечах, он заклинал металлы, запросто гнул железные прутья и завязывал изящные бантики из тросов толщиной с человеческую руку. А ещё заковывал в металлические панцири всё взрывоопасное. Лаборатория, где он работал, занимала целый остров вдали, уже совсем рядом с нейтральными водами. Фатих жаловался, что на работе сильно не поговоришь, а все происходящее связано с государственной тайной, поэтому он прозвал их остров «Островом Молчания» и отводил душу в «Колодце», чтобы наболтаться вдоволь.
— Это Ирвин, мой… коллега, — ответила Элоиза. Фатих прищурился.
— Не про этого ли
— И-и-и… Зачем это пить? — спросила Элоиза, начиная думать, что, возможно, «Колодец» был не самой лучшей идеей.
— Хотя бы из желания посмотреть: «А что будет»? Или чтобы внукам рассказывать, что в жизни ты успела попробовать все, — весело пожал плечами мужчина и ускакал вперед, на ходу прося Тома налить три стакана со вкусом железной дороги.
— Это Фатих, — только и сказала Элоиза, с опаской глядя на Ирвина. Она бы не удивилась, если бы заклинатель воды сейчас сказал, что все они чокнутые, а он идет домой, но нет… Ирвин только улыбнулся.
— А этот человек знает толк в развлечениях, — хохотнул он и внимательно посмотрел на Элоизу. — Или ты хочешь пойти куда-то еще?
— Нет, — она заправила выбившуюся из пучка прядь за ухо. — Всё в порядке.
— Ты сегодня в облачении, — отметил Фатих, разглядывая наряд Элль.
Девушка неуютно поморщилась и принялась расстегивать мантию.
— Нет-нет, я хотел сказать, что тебе идет, — поспешил исправиться Фатих.
— Не хочу привлекать внимания, — отмахнулась Элоиза. Она и так заметила направленные на нее косые взгляды, а один из гостей демонстративно развернул газету так, чтобы Элоиза увидела заголовок на первой полосе: «Поцелуй смерти: диверсия радикально настроенных алхимиков?».
