— Тебе не о чем беспокоиться, — уверенно произнес он. — Летиция обладает поразительной способностью выходить сухой из воды. Даже если отравления продолжатся, она найдет способ защитить вас.
— Возможно, — без особого воодушевления пожала плечами девушка. Ирвин мягко рассмеялся и положил руки ей на плечи, чуть сжал, видимо, пытаясь размять сведенные мышцы, но Элль только сильнее напряглась.
— Что ты делаешь?
— Хочу помочь тебе расслабиться.
— Зачем это?
— В смысле? — улыбка тут же слетела с его губ. Он убрал руки. — Я подумал, тебе было бы приятно…
— Не надо думать, — вспыхнула Элль. — Ты меня не знаешь.
— Я пытаюсь исправить это, — посерьезнел заклинатель воды, но быстро смягчился и шутливо отметил. — И ты мне в этом почти не помогаешь.
— И зачем тебе это? — Элль скрестила руки на груди и подошла ближе. Понизила голос, чтобы расслышать ее мог только он. — Ты еще не понял? Я не простая девушка из бара, Ирвин. Я алхимик, я работаю на банду, которая прикрывается храмом. Об этом знают, по-моему, все, но делают вид, что не в курсе. А ты — детектив и защитник закона, и в целом имеешь все основания, чтобы задержать меня. Если не сейчас, то как-нибудь в другой раз. Этого недостаточно, чтобы ощутить желание держаться от меня подальше?
— М-м-м, — Ирвин окинул Элоизу внимательным взглядом, а затем пристально посмотрел ей в глаза. — Вообще-то нет.
— Нет?!
— Ни капли. Ты создала слишком сильное первое впечатление. И я готов поклясться, что если бы ты стала главой «Саламандр», то я бы стал самым продажным полицейским, только чтобы прикрывать твою прекрасную спину и все, что ниже. Неужели в это так сложно поверить?
Он вновь подшагнул к ней, попытался коснуться, обдавая запахом алкоголя. Элль нахмурилась. Ирвин едва заметно покачивался с поднятыми руками, как хлипкое пугало на ветру.
— Сколько ты выпил?
— Понятия не имею. Но если ты позволишь на себя опереться, я буду рад.
Она тяжело вздохнула и скрепя сердце подставила плечо. Ирвин благодарно приобнял ее и позволил отбуксировать себя к стене. Привалился к каменной кладке спиной и рассмеялся.
— Что смешного?
— Ты не хочешь ни к кому привязываться. Боишься, что тебе разобьют сердце?
— Бояться нечего, — ответила девушка. — У меня его нет.
— Быть такого не может. Ты слишком хорошая для бессердечного человека, — расплылся в глуповатой улыбке Ирвин. Элль хмыкнула.
— Как будто люди не совершают плохих поступков из-за любви, — и прежде, чем он ответил, сказала. — Я вызову тебе кэб.
— Только не рассказывай никому, что я напился, — попросил молодой человек, глупо хихикая своей же шутке.
— Какие люди в нашей богадельне! — воскликнул Шон, как только переступил порог отдела. Ирвин, сидевший у окна, встрепенулся и как бы случайно прикрыл недописанным отчетом папку с делом номер сорок два —
Да, Ирвин вел его не очень старательно и сам был бы рад соскочить, но вот незадача — он точно помнил, что умер из-за этого расследования. Его
Он перечитывал дело уже в восьмой раз. Рассматривал свои заметки и дополнения Шона, в надежде уловить что-то новое. Что-то, чего он прежде не замечал в силу невнимательности или желания отделаться от работы. Надо было отдать Шону должное — он взялся за дело основательно и скрупулезно дополнял заметки и отчеты Ирвина, которые тот вписывал как боги повелят. И все-таки не было ничего, за что зацепился бы взгляд. Ирвин уже собирался нести дело в архив, когда появился Шон — их самая ранняя пташка.
Простой парень из квартала Ливней. Родители ничем не отличились ни при Реджисе, ни до него, ютились в тесной квартирке в покосившемся домике и ужасно гордились сыном, которому удалось выбиться в люди. Как-то в курилке Шон сказал, что пошел служить в полицию, потому что у его семьи мошенники выманили деньги на покупку дома, да еще и навесили на них долгов, а полиция только развела руками. Нормальный парень, с принципами и упертостью барана, явно метивший на место капитана, чем вызвал у Джеймса Гана уважение и готовность всячески помочь. Полная противоположность Ирвина, которого пропихивали в отдел, используя все связи.
— И тебе привет, — заклинатель воды поднялся со своего места и пожал Шону руку. Тот удивленно посмотрел на коллегу.
— Не выспался? — но на рукопожатие ответил. Ирвин пожал плечами. — Как продвигается твое дело о смертоносных любовниках? Слышал, капитан подыскал тебе внештатного консультанта.
— Потихоньку, — отмахнулся Ирв. — Повторно опрашивали свидетелей.
Он без особых подробностей пересказал вчерашнее турне. Шон слушал, кивал, а уголки тонких губ то и дело приподнимались в плохо сдерживаемой насмешливой улыбке. Такой, которую иногда хочется кирпичом стереть.
