Охотник оглядел ее с ног до головы. И кто ходит по лесу в полупрозрачном платье, которое мало того, что не греет, так еще и почти ничего не скрывает.
– Кто ты?
– Ты был готов меня убить, а теперь интересуешься?
Девушка тоже внимательно рассматривала его. Ей было интересно, как выглядели представители «Нового Бога». Высокий и крепкий, с какой-то шкурой, перекинутой через одно плечо, и кожаным доспехом поверх черной рубахи. Кожаные штаны, высокие сапоги, тоже обмотанные кусками меха, ремень с ножнами. Подняв голову, она всмотрелась в его лицо. Волосы были выбриты у висков, сверху заплетены в небольшие косы и уходили назад, собираясь вместе и почти доставая до лопаток. Лицо его тоже было грубым, с щетиной, но при этом странно красивым. Непонятные вытатуированные символы смыкались на лбу, протянувшись от правого виска, и спускались по щеке, еще один был под губой. А на веки глаз была нанесена краска на манер следов от когтей.
– Я и сейчас готов убить тебя, но мне интересно. Ты не колдунья и не человек. Что тогда за тварь бродит по лесу и насылает на всех свои чары?
Ее бровь удивленно поднялась вверх. Еще никто прежде с ней так не разговаривал.
– Это было очень грубо.
– Отвечай, – строго произнес он, делая шаг вперед.
– Кто вообще дал тебе право бродить по этим землям и убивать людей? – от ее улыбки не осталось и следа, а в глазах заискрило недовольство. – Кто дал тебе право нападать на деревню и сжигать чужие дома? Кто дал тебе право мнить себя выше других и решать, кому жить?
– Бог дал мне это право, и по воле его я очищаю землю от ереси.
– Какой Бог дал тебе это право? – скривилась она. – Тот самопровозглашенный, который несколько столетий назад пришел в людское королевство, перебил всех стариков и взрослых и решил воспитывать детей собственными взглядами и знаниями, исключив все другие? Тот, что оторвал твой народ от остального мира и внушил, что за пределами ваших гор живут лишь недостойные? Бог?
– Не смей! – он угрожающе дернулся вперед.
– Твой Бог – всего лишь ребенок человека и одного из Первых, истинных, двенадцати Богов. Твой Бог – простой полубог, который возомнил себя великим, когда его не приняли.
Охотник взмахнул мечом и обрушил весь свой гнев на красивую, но глупую девушку, которая, возможно, осталась бы жива, если бы не болтала так много.
Но, к удивлению, в момент, когда острие коснулось тела девушки, его ослепила яркая вспышка. Меч раскололся, осыпаясь мелкими кусками, а сам Эгран отлетел, врезаясь в ствол дерева и съезжая на землю.
Она медленно шла в его сторону, пока он пытался подняться. Шагов ее было не слышно, хотя под ногами лежали сухие ветки. Да и вообще казалось, что она не идет по земле, а парит над ней.
Эгран все еще сжимал рукоять меча, но поспешил выкинуть ее в сторону. Теперь от нее нет никакого толку. Когда златовласая девушка подошла на расстояние трех шагов, охотник обвел ее внимательным взглядом. Эта неестественная красота, этот свет. Перед ним определенно стояло непростое создание. Оружие охотников благословляет сам Бог, и его невозможно сломать, оно может веками служить, и на нем не появится и зазубрины.
Но меч был расколот.
– Кто ты? – повторил он свой недавний вопрос.
– А ты готов услышать ответ? – наклонила она голову. – Или все так же будешь цепляться за имя своего лживого Бога и закрывать глаза на все остальное?
– Он…
– Твой Бог – всего лишь сын Бога Тьмы, который, не дождавшись отцовской любви, начал строить свой мир подобно ему. Но Рагану все еще нет до этого дела. А вы созданы, обучены и выдрессированы лжебогом для одной лишь только цели: полубог, что завидовал остальным таким же, решил создать свой вид, взрастив его на ненависти к тем, кто имеет большую силу. Как ты смеешь убивать созданий, порожденных мной?
– Ты…
– А сейчас ты собираешься убить эту девочку. За что? За то, что она всего-навсего имеет больше способностей, коими ее наделила Богиня? Вы отняли у этой девочки дом, убили ее мать, сделав сиротой. И теперь ты хочешь убить ее? Но ведь когда-то и тебя, Эгран, лишили всего, забрали из дома. Ты ведь прошел такой же путь, хоть и был слишком мал, чтобы все хорошо запомнить.
С каждым ее словом свечение вокруг становилось сильнее, пока не стало ярко, как днем. Богиня сделала шаг вперед, становясь почти вплотную к нему.
– Вспомни, как тебя лишили всего, а потом забрали, чтобы сделать ручным псом.
– Чтобы ты ни говорила, я…
Но он не договорил. Подняв руку, Богиня коснулась его плеча, которое тут же обожгло огнем, но ему было не до этого. Он не чувствовал боли. Упав на колени, он вскинул голову. Его глаза закатились.
Перед его взором пробегали тысячи картинок, сменяя друг друга. Воспоминания неслись, вскрывая в его душе то, что он уже и не помнил.