В оценке своего поколения у Некрасова заметно определенное напряжение: считать ли его «погибшим» и лишаемым памяти о себе («Входящие, оставьте упованья»;
(111:41)
(11:93)
Отметим, что мы можем говорить о мотивной близости произведений Некрасова и «Божественной комедии» Данте, можем – о литературной их преемственности, но в них нет сюжетной соотнесенности между образом мыслей, поступками – и карой, ожидаемой человека за гробом (описания кары у Данте занимают огромное место и изобилуют деталями и экспрессией). Как представляется, для самого Некрасова актуальна определенная соотнесенность персонажей по характеру их греховности. В современнике, и в себе лично, поэт предвидит участь человека, которого оставят перед Ахероном тщетно ждать окончательной смерти (эта художественная мысль очень отчетливо реализуется в «Выборе»).
Следующее сопоставление может быть предложено с особой осторожностью. Однако, как представляется, оно продуктивно для осмысления одного из центральных образов в поэзии Некрасова – образа матери.
Ниже приводятся два отрывка: из «Рыцаря на час» и «Божественной комедии», но уже из «Чистилища» (пер. Д. Е. Мина). В обоих развиваются мотивы любви, молитвы и праведного пути во имя спасения души:
Но я гибну – и ради
спасения
Я твою призываю любовь!
Я пою тебе песнь
покаяния,
Чтобы кроткие очи твои
Смыли жаркой слезою
страдания
Все позорные пятна мои!
Чтоб ту силу свободную,
гордую,
Что в мою заложила ты
грудь,
Укрепила ты волею
твердою
И на правый поставила
путь… <…>
Мне не страшны друзей
сожаления,
Не обидно врагов
торжество,
Изреки только слово
прощения,
Ты, чистейшей любви
божество!
Увлекаем бесславною
битвою,
Сколько раз я над бездной
стоял,
Поднимался твоею
молитвою
Снова падал – и вовсе
упал!..
Выводи на дорогу
тернистую!
Разучился ходить я по ней,
Погрузился я в тину
нечистую
Мелких помыслов, мелких
страстей.
От ликующих, праздно
болтающих,
Обагряющих руки в крови
Уведи меня в стан
погибающих
За великое дело любви!
