Все, что произошло, что пугало и ломало нас, ранило Альби сильнее, чем мы могли себе представить. Я так и не смогла вспомнить последующие события того дня и ее душераздирающие признания о чудовище, предавшем детское доверие. Но, как бы эгоистично это ни звучало, я была рада своей избирательной памяти. Мне сказали, что единственными словами, произнесенными этим животным, когда ему предоставили шанс защитить себя, были обвинения во всем его жены. Больной ублюдок.
Последнее десятилетие было, мягко говоря, непростым. Но, наконец, все начало налаживаться. Мы собирались покинуть этот город и полностью избавиться от постоянного напоминания о событии, укравшем наше детство.
По крайней мере, так мы думали.
— Лили, я думаю, тебе лучше присесть. У нас с твоей мамой есть новости.
Отец был нерешителен, когда я вошла на кухню.
Мать занялась вытиранием несуществующей пыли с кухонных принадлежностей, которыми она никогда не пользовалась. Что-то было не так. Я хорошо изучила каждого из своих встревоженных в данный момент родителей. Папа не знал, куда деть свои вспотевшие руки — это было его подсознательной привычкой, когда он старался сообщить, что что-то произошло.
— Пап, я не знаю, сколько раз мне уже приходилось говорить вам обоим: я взрослая, что вы и так знаете. Я буду в порядке этим летом, мы все будем в порядке, — сказала я.
Знала, что они опасаются того, что наша девичья компания проведет все лето в чужой стране, прежде чем упорхнуть в Университет. Я потеряла счет бесчисленным лекциям о торговле людьми и наркотиках — мой отец, кажется, пересмотрел фильм «Заложница».
— Лили, дорогая, дело не в этом. Нам с мамой сегодня позвонили, и… непросто говорить тебе это, но я должен.
Характер моего отца как истинного юриста вновь взял верх над любящим папой, как и в любой другой раз, когда он пытался сообщить мне неприятные новости.
— Лили, мистера Мэтьюза выпускают. В этом месяце.
Одной этой фразы хватило, чтобы мое тело охватило дрожью.
— Что?! Это невозможно! Он убил человека, насиловал невинных детей. Он чудовище, и его никак нельзя освобождать! Вы оба были там, слышали, что сказал судья?!
Видела слезы в их уже заплаканных глазах, когда они наблюдали, как я лихорадочно сновала по открытому пространству нашей просторной кухни. В такие моменты я терпеть не могла роскошную обстановку нашего дома — мне хотелось сломать все на своем пути.
