Я ненавидела выражение, застывшее на их лицах. Тот самый взгляд, который все начали бросать на нас. Когда соседи, в основном являвшиеся нашими родственниками, узнали о случившемся, они все приняли тот же самый вид — беспомощный и полный нежелательной жалости.
— После ареста его перевели в психиатрическую больницу, и, по-видимому, система правосудия считает, что он каким-то чудесным образом вылечился и теперь является безопасным для общества, — продолжали они бессвязно бормотать, но мой разум отказывался воспринимать что-либо еще.
Шок — этого слова было недостаточно для описания моего состояния.
В глубине души я всегда знала, что этот день наступит, но не могла представить, что это произойдет так скоро. Я была напугана. Но не о себе я беспокоилась из-за этой новости, и не о Пейтон и Харли. Альби. Это сломит ее. Не приведи Господь, чтобы я оказалась права, но, к сожалению, все было именно так.
Услышав новость, которая потрясла всех нас, Альби попыталась отправиться к манившему ее свету в конце туннеля, приняв смесь из прописанных лекарств, в надежде покончить с собой, прежде чем она смогла бы увидеть, как мистер Мэтьюз воплощает каждое из своих омерзительных обещаний. Я благодарю Бога каждый день, что ее вовремя обнаружили. Хотя я, порой, задаюсь вопросом, не стало ли помещение под принудительную госпитализацию смертным приговором для нее.
Вскоре после освобождения, демон покончил жизнь самоубийством. И уже в следующем году Альби могла бы вернуться к нормальной жизни, но не стала этого делать. Пейтон сказала нам, что это сама по себе причина, по которой мы не должны тратить время на угрызения совести за то, что продолжаем жить без нее. Если она могла быть достаточно эгоистичной, чтобы отгородиться от нас, то почему мы должны тратить время, жертвуя нашим будущим, когда мы уже потеряли так много в прошлом?
Но Пейтон не навещала Альби, как это делали мы с Харли.
Она не видела, насколько сломленной та была.
Каждый раз, когда я видела ее, умоляла ее вернуться домой, попытаться восстановиться в Кембридже и начать все с чистого листа, но она всегда отказывалась.
— Лили, как я могу снова попытаться жить, если внутри уже мертва? Здесь я в безопасности, мне не нужно видеть, как люди, которых люблю, расстраиваются из-за меня. И я не чувствую, что должна была бы сделать больше или что я должна быть лучше. Это мое восприятие свободы.
***
