Затем я услышал смех Лили. Он не был фальшивым или напускным ради моих родителей. В нем была одна лишь благодарность. И тогда я решил, что покажу ей свое стихотворение. Это было наименьшее, что я мог сделать за то, что протащил ее через весь этот вихрь, с постоянно меняющимися тьмой и светом.
Когда я вернулся в столовую, то попытался приложить больше усилий и присоединиться к разговору. Остаток трапезы, к счастью, прошел быстро, и мы с Лили наконец-то вернулись домой. Мне требовалось, чтобы она осталась наедине со мной. Я надеялся, что, если поделюсь с ней стихотворением, она не станет требовать от меня подробностей о моем усыновлении.
— Почему ты не говорил мне, что пишешь? Могу я взглянуть на то, что у тебя в кармане? Прошу?
Лили была одета в свою фирменную безразмерную футболку, обнажающую ее чудесную кожу. Как будто я мог отказать ей, когда она представляла собой такое райское зрелище.
Я лежал на кровати, а Лили стояла передо мной на коленях. Она вела себя как плохая девочка, и я знал, что на ней нет трусиков. Я чувствовал ее сладкий аромат, заманивающий меня в ловушку. Двумя пальцами я провел рукой по ее клитору, и она обхватила меня ногами.
— Нет, Роман, я хочу услышать твое стихотворение, а потом мы сможем поиграть.
Она прикусила губу, чтобы подавить стон, поэтому я наклонился вперед и лизнул языком ее губы, пробуя на вкус и кружась вокруг ее языка, пока она не издала стон.
— Роман, я серьезно.
Она отстранилась, сверкая на меня глазами.
Я встал с кровати и направился к своим черным брюкам, которые ранее отбросил в угол комнаты. Схватив стихотворение, вернулся на кровать и притянул Лили к себе на колени. Мне не нужно было обращаться к бумаге — я мог прочесть это стихотворение на память, но мне нужно было остановить дрожание своих рук.
— Внутри меня царит тьма.
Она поглотила меня.
Затем появился твой свет.
Почему же я не могу позволить ему остаться?
Здесь нет ничего для тебя,
Однажды ты это поймешь.
Ты обещала не судить.
Но иногда я хочу этого.
Быть может, тогда ты сбежишь.
И сможешь вырваться из глубин тьмы,
Дальше, чем хотелось бы.
Мы оба знаем, что ты не можешь остаться.
Тебе не место во тьме.
Но я всегда буду мечтать, чтобы ты смогла.
Ты превращаешь зло в добро.
Это касается всего, что ты делаешь.
И я начинаю задумываться,
Начинаю надеяться.
Может ли это быть правдой?
Мы оба знаем, что я никогда не стану им.
Тем, о ком мечтает твое сердце.
Я очень далек от этого.
И не способен измениться.
Перемены невозможны.
Я вижу, как ты стараешься.
Говоришь, что желаешь меня.
Это убивает меня, потому что я знаю, что ты лжешь.
Ведь после каждого моего поступка,
Ты неизменно остаешься такой.
Сломленной.
Плачущей.
Беги, пока можешь.
Прошу.
Беги, пока я не завладел тобой,
Мой милый Ангел.
Беги, прежде чем я открою тебе правду.
Беги, пока я не овладею тобой.
Я смотрю в глаза Лили и вижу, что они затуманены слезами. Жду, когда она заговорит. А пока что, пытается проглотить комок в горле. Но она забирается на меня, и, не произнося ни слова, впивается своим ртом в мой.
Я пропал.
Лили
Роман достал небольшой кусок шелка из ящика своего дубового шкафа. Завязав его на моих глазах, он опустил меня на кровать полностью обнаженной.
— Я ничего не вижу, — смутилась я, словно неопытная любовница.
— Ангел, тебе и не нужно ничего видеть. Я хочу, чтобы ты забыла, как смотреть, забыла, что у тебя есть язык, чтобы чувствовать вкус, и рот, чтобы стонать. Сосредоточься только на том, что ты ощущаешь.
Он подул на мою кожу и провел пальцами по моим складочкам, нащупывая мою персональную кнопку самоуничтожения.
— Не смотри, не вдыхай запахи, не прикасайся. Я хочу, чтобы ты даже не думала. Просто чувствуй меня, Лили, чувствуй нас.
Он простонал, и я услышала, как он двигает рукой по своему эрегированному члену. Звук оттягиваемой вверх и вниз кожи оттеняли его стоны, повторяющие его движения.
Роман провел, как мне показалось, целую вечность, гладя мою киску и пробуя меня на вкус. Он был внимателен и нежен, возможно, даже слишком. Роман знал, как довести меня до состояния перевозбуждения, когда я становилась настолько дикой от желания, что забывала свое собственное имя. Сейчас же он непреднамеренно дразнил меня, и я понимала, почему. Я оттолкнула его от себя и сняла шелковую повязку, закрывающую глаза.
— Все в порядке, Роман, я доверяю тебе, — сказала я, глядя ему в глаза.
— О чем ты?
Он сделал вид, что не понимает, но тем не менее все прекрасно понимал.
Роман провел подушечкой большого пальца по контуру моего рта.
— Отпусти себя со мной, Роман, высвободи зверя, не загоняй его в клетку. Ты нужен мне. Настоящий ты, — взмолилась я, потому что знала, что ему это нужно также как и мне.
— Но я не хочу снова причинять тебе боль, — признался он, глядя в сторону.
— Ты не причинишь, — я поцеловала его в щеку. — Но это… все это сводит меня с ума. Ты нужен мне Роман, прямо сейчас, — потребовала я.
Ища в моих глазах подтверждение моим словам, он схватил меня за шею и толкнул обратно на кровать.
