Я скривился от этого факта, но это было правдой. Отец повел Лили вглубь дома, а я отправился к маме на кухню. Она была в одном из своих любимых фартуков и мыла морковь в раковине. В детстве у нас была горничная, которая занималась большинством домашних дел, но мама считала приготовление пищи своим приоритетом — время семейного ужина было ее самым любимым.
— Она похожа на нее.
Я не сразу понял, что мама заметила, как я стою и смотрю на нее.
— Кто на кого похож, мама?
— Не пытайся уклониться от ответа, Роман, ты знаешь, о чем я. Лили напоминает тебе Аву, не так ли?
Она медленно приблизилась ко мне и положила руку мне на плечо.
— Перестань, — возмутился я.
— Роман, ты знаешь, что я не потерплю такого тона. Ты можешь скрывать правду от всех остальных, но я твоя мама — ты можешь рассказать мне все. Насколько я понимаю, Лили не знает об Аве? — произнесла она с уверенностью.
— Я боюсь. Не хочу потерять ее. Не могу. Но и не могу раскрыться перед ней. Просто не в силах, — признался я. — Думаю, все это будет слишком для нее. Я могу смириться с тем, что держу ее на расстоянии вытянутой руки, но не смогу справиться с тем, что стану полностью зависим от нее и она покинет меня.
— Роман, она не Ава. У Авы были свои причины, почему она сделала то, что сделала, но Лили совсем другая. Ты устроил ей непростые времена, и она сбежала? Нет, она возвращается каждый раз, желая большего. Может, ты и мой сын, но даже я не стала бы мириться с таким безобразием.
Мама стояла, уперев одну руку в бедро, а другой указывала на меня и ругала.
— Не знаю, смогу ли, — ответил я, избегая смотреть ей в глаза.
— Думаешь, Ава гордилась бы тобой, глядя сверху на то, как ты никого не подпускаешь к себе? Нет, она была бы убита горем. Дай себе этот шанс, Роман, прошу тебя, если не ради себя, то ради Авы, — умоляла мама.
Она всегда точно знала, как достучаться до моей души и вразумить меня.
«Роман, я иду за тобой.
Она бежала по нескошенной траве и хихикала, а ее волнистые волосы развевались из стороны в сторону. Я любил, когда она хихикала. Как будто солнце проливало свой свет. Ава источала сияние.
— Роман, где же ты?
Я спрятался за деревом и ждал, когда она догонит меня. Мне нравилось смотреть на нее, когда она была счастлива. Она была такой красивой в такие моменты.
— АВА, ВЕРНИСЬ СЮДА СЕЙЧАС ЖЕ!
Он принялся кричать и сияние тут же покинуло ее. Всякий раз, когда он кричал, она пугалась, и я ненавидел это. Ава побежала обратно в дом.
— Нет, Ава, останься здесь, — заплакал я.
Но она не слышала меня».
Когда я поставил последнюю тарелку на стол, мой отец и Лили вернулись, чтобы встретиться с нами в столовой. Неужели экскурсия по дому заняла так много времени? Лили улыбалась и смотрела на меня так, словно узнала что-то важное, и эта мысль не давала мне покоя, поэтому я отвернулся от нее и сел на свое обычное место.
Несмотря ни на что я любил порядок, который мог контролировать. Мысль о переменах пугала меня, поэтому я делал все возможное, чтобы избегать их.
Я схватил стоящий передо мной стеклянный бокал и выпил свой напиток, жалея, что он не алкогольный. Первую часть ужина мои родители и Лили вели светскую беседу, после чего принялись делиться воспоминаниями, историями о праздниках, и планами на будущее, исполнением которых я не мог их обнадежить.
— Ты подозрительно молчалив, дорогой, — заявила мама, обращая внимание всех присутствующих за столом на меня.
— Это был долгий день — я переутомился и не выспался.
Быстро набив рот овощами, я отмахнулся от нее вилкой, чтобы не пришлось говорить еще что-то.
— Ничего не меняется. Я уже говорил тебе, мой мальчик, что ты слишком много работаешь, — вмешался отец.
Я встал из-за стола, чтобы пойти и подлить себе напитка, но, когда поднялся со своего места, из моего заднего кармана выпал клочок скомканной бумаги, и отец наклонился, чтобы подхватить его, прежде чем я успел спрятать его обратно.
— Роман ты снова пишешь? — спросил он, и на его морщинистом лице было написано искреннее изумление.
Извращенный деструктивный ублюдок, который не верит в романтику, но при этом пишет стихи и лирику, посвященную другому человеку. Как же потрясающе и катастрофично одновременно.
— Ты никогда не говорил мне, что пишешь… — произнесла Лили, взирая на меня глазами лани, с удивлением и легким неодобрением.
Я много чего не рассказывал своему Ангелу, и на то было много причин. Выхватив бумажку, я уверил их, что вовсе ничего не пишу и отправился на кухню налить всем выпить. Разливая напитки по пустым бокалам, я слушал, как они говорят обо мне.
— Он имел обыкновение часами сидеть взаперти и писать прекрасные, но очень мрачные стихи. Иногда мы даже слышали, как он их поет.
Мне было хорошо слышно, как мама приглушенным тоном раскрывает Лили мои секреты.
— Прошло много времени с тех пор, как Роман был достаточно вдохновлен, чтобы писать. Полагаю, ты имеешь к этому какое-то отношение, Лили, — закончила она.
Я представил, как моя мама берет ее за руку и молча благодарит. И отчетливо представил себе, как она улыбается.
