Но я знаю, что между нами сегодня не будет ничего серьезнее поцелуев. Мы пробуем друг друга, ищем правильные движения и потайные дверцы, ведущие к новым ощущениям. Фил не позволяет себе опустить руки ниже поясницы и даже не смотрит на мою грудь.
Он зеркалит все мои поцелуи и, когда наконец мои губы чуть жестче прихватывают кожу на его шее, а зубы оставляют легкий укус, тихо и коротко стонет.
– Ох, черт, – срывается с моих влажных губ, и собственное дыхание становится рваным. – Я хочу услышать это снова.
Фил приподнимается на локтях, и мне приходится сесть на его бедра. Тело мелко дрожит, я стараюсь не думать, на чем
– Нет, – низко произносит он, – моя очередь.
Фил откидывает мои волосы за спину и тянет к себе, но хрупкая идиллия рушится, когда тишину раскалывает телефонный звонок.
– Скоро вернусь, – бросает Фил и, ничего не поясняя, срывается с места.
Телефон бренчит в его руках, голубоватое свечение экрана касается лица, на котором темнеют мрачные складки между бровей и в уголках напряженного рта. Фил толкает запертую дверь, тратит еще несколько секунд, чтобы открыть ее, и выскакивает в коридор.
Сидя на парте, смотрю ему вслед, но вижу только мрак, растекшийся из кабинета в коридор. Слышу, как Фил сухо отвечает на звонок, начиная разговор, но не могу разобрать слов. А затем они и вовсе стихают.
Сердце не на месте. Приятные мурашки, которые шлейфом скользили по коже, сменяются липкой дрожью. Беспокойные пальцы теребят пайетки, взгляд приклеен к дверному проему, слух напряженно пытается уловить хоть звук… Но ничего.
Фила будто и не было здесь.
Беспокойство сжимает внутренности ледяной рукой. Кто ему звонил? Я знаю примерный ответ, и оттого становится еще страшнее. Но зачем был этот звонок? Напоминание о долге? Угрозы? Сокращение сроков?
Слезаю с парты и на непослушных ногах приближаюсь к распахнутой двери. Спотыкаюсь о злосчастную бутылку и раздраженно отпинываю ее в угол.
Мы позволили себе забыться и расслабиться, и вот оно – напоминание. Просто не будет. Никогда.
Нет. Не могу! Собственные мысли сжирают, отдирая по кусочку и оставляя кровоточащие раны. Если не заглушу их – сойду с ума.
Поднимаю бутылку, которую недавно пинком отправила в угол, и открываю. В нос ударяет резкий запах алкоголя, и я морщусь. Прекрасно знаю, как спирт влияет на меня. У меня чуть ли не аллергия на алкоголь! Башню сносит моментально! Но сейчас я в таком мандраже, что лучше опьянеть, чем продолжать трястись от волнения.
Алкоголь обжигает горло, но я все равно продолжаю пить. Упрямо глотаю напиток, пока бутылка не пустеет, и ставлю тревогу на обратный отсчет.
Выглядываю в коридор, но ничего не вижу. Слишком темно. Может, Фил скрывается где-то в дверном проеме? Или отошел подальше, к окну в другом конце коридора? Зачем-то стараясь быть как можно тише, направляюсь туда. Всматриваюсь в тени, но заранее знаю, что это бесполезно.
Фила тут нет, но я все равно зову:
– Ты здесь?
– Да.
Это не тот голос, который хочу услышать. Не те руки, касаний которых жажду. Даже запах выдает чужака с головой: мятная жевательная резинка вместо привычных цитрусов и кофе.
Богдан обнимает меня за плечи, стоя сзади, но я легко вырываюсь из его рук.
– Что ты делаешь?
– Утешаю тебя.
Ответ выбивает из моих легких хриплый смешок:
– Зачем? Я не нуждаюсь в утешениях.
Богдан стоит напротив меня и больше не пытается сократить расстояние. Однако даже во мраке ощущаю, что он смотрит на меня с жалостью. Слышу ее мягкие нотки в голосе бывшего друга, и это вызывает во мне только тревогу.
– Гель… Мне можешь не врать, что все в порядке. Лучше выговорись. Станет легче.
– Да о чем ты?..
Хочу пройти мимо Богдана к лестнице, но он делает шаг в сторону, преграждая мне путь. Возмущенная такой наглостью, останавливаюсь и широко распахиваю глаза.
– Со мной не надо притворяться, – с приторной сладостью и спокойствием говорит он. – Я видел, как Фил сбежал по лестнице на первый этаж, а затем в окно проследил, как он выскочил на улицу.
– Что?
– Ангелин. Просто знай, что со мной ты можешь поделиться чем угодно. Я тебя больше не предам.
Он пользуется тем, что я стою в полном шоке, точно кол проглотила. Не могу шевельнуться и не сопротивляюсь, когда Богдан вжимает меня в свою грудь.
– Скажи… Этот кретин насильно затащил тебя в кабинет? Он сделал тебе больно? Если он использовал тебя…
– Нет! – отталкиваю его, со всей силы пихнув в грудь. – Не трогай меня! И про Фила не смей говорить ничего подобного, ясно?
Пытаюсь пройти к лестнице, но Богдан ловит за плечи:
– Я знаю, сейчас сложно поверить. Ты будешь отрицать, что он сбежал после того, как…
– Не было ничего! – рычу ему в лицо. – И Фил не сбежал!
– Правда? Тогда почему ты ищешь его здесь, пока он уже минут десять как свалил? Может, он просто разозлился, что «ничего не было»?
Я знаю, что Фил уехал не из-за меня. Ему позвонили. Брат? Или те люди, которые трясут с него деньги? Все одно, ведь хорошего не предвещает.
– Не заставляй меня ругаться с тобой, Богдан. Мы только помирились.
– Я хочу помочь, я поддерживаю тебя, Ангел.
