Не верю своим ушам. Ошарашенно вскидываю голову и в упор натыкаюсь на взгляд, от нежности в котором плавятся нервные окончания. Мне не нужно спрашивать, хочет ли этого Фил. Между нами точно молния проскакивает, освещая желания обоих.
– Хочу, – говорю я, и Фил сплетает наши пальцы.
Он пятится к лестнице и весь подъем идет спиной вперед, чтобы видеть мои глаза. Не проскользнет ли в них сомнение? Но все, что я чувствую, – это неуемная жажда, которую впервые ощутила в примерочной и которую не могу утолить до сих пор.
В кабинете, где у нас обычно проходят занятия по социологии, никого. Свет не горит, и мы его не включаем. В темноте Фил спотыкается о пустую бутылку, звон которой глушит его ругательства. Пользуясь тем, что он не видит, запираю изнутри дверь и только тогда подхожу к нему.
Останавливаюсь на расстоянии вытянутой руки и замираю. Что дальше?
Мы уже оставались наедине у Фила дома, но сейчас все ощущается иначе. Воздух искрит от напряжения, которое обещает достигнуть максимума, если коснемся друг друга. Мне страшно делать это первой, и я просто стою напротив Фила, опустив руки вдоль тела. Не закрываюсь, не пытаюсь сбежать, но жду.
Я умру от стыда, если он спросит, зачем мы здесь и чего я хочу. Я сама не могу до конца ответить на этот вопрос. Знаю лишь, что меня неумолимо тянет к Филу, в котором хочу забыться.
С моих плеч будто спадают тяжеленные латы, когда Фил первым целует меня. Он касается кончиками пальцев моего подбородка и легонько подталкивает его вверх. Слушаюсь и закрываю глаза, отдаваясь ощущениям без остатка.
Вдалеке гремит музыка. В кабинете слабо пахнет вином. Пол скрипит под моими туфлями, когда, ведомая Филом, отступаю, чтобы бедрами упереться в одну из парт. Фил подхватывает меня и сажает на столешницу, не разрывая поцелуй. Внутри меня поднимается жаркая буря, в которой танцуют искры вспыхнувшего пламени. Они оседают на внутренних органах, попадают в кровь, заставляя ее кипеть.
Собственная жажда испепеляет изнутри. Я задыхаюсь в ней, жадно хватаю губами другие губы, думая, что именно в них найду лекарство. Если бы Фил все-таки поцеловал меня на сцене, я бы сгорела прямо там.
Мои бедра сведены и отодвинуты чуть в сторону. Так, чтобы Фил мог подойти поближе и обнимать меня. Но я видела достаточно романтических фильмов и артов, чтобы желать немного большего. Если бы не чертово узкое платье, я бы развела бедра и позволила Филу встать между ними. Обхватила бы его ногами за талию, чтобы пространство между нами перестало существовать.
Сжимаю водолазку Фила между дрожащих пальцев и притягиваю его еще ближе к себе. Подвеска-кольцо больно впивается в грудь, но я отмахиваюсь от нее, как и от всех лишних мыслей. Язык Фила скользит вдоль моего, когда из горла вырывается сдавленный стон удовольствия.
Этот стыдный, совсем незнакомый звук – точно удар хлыста. Я резко сжимаюсь в клубок из стыда и смущения. Пространство между мной и Филом растет. Теперь я упираюсь в его грудь, не чтобы притянуть, а наоборот – чтобы отдалиться.
– Прости меня, – закрываю лицо ладонями. Знаю, что тут слишком темно, Фил не увидит, как я покраснела. Но мне кажется, будто кожа светится, настолько сильно она горит.
– За что? – в полном недоумении спрашивает Фил.
Из горла рвется глупый смешок. Еще немного, и он превратится в истерический смех. Качаю головой, не зная, как пояснить свои чувства. Но Филу слова не нужны.
– В том, что тебе приятны мои поцелуи, нет ничего стыдного.
Ну все. Теперь мне точно не сдержать смех!
– Я веду себя слишком… откровенно! Развязно!
– Нет. Это просто реакция твоего тела.
– Ха-ха. От тебя я такой «реакции» что-то не слышала.
– А хотела бы?
Что он творит?.. Такими темпами я останусь без лица, ведь оно просто сгорит! Останется только обугленный череп!
Фил не ждет моего ответа. Берет меня в охапку и сам ложится на парту. Я оказываюсь на нем сверху. Светлые локоны падают по обе стороны от наших лиц, точно занавески. Грудь Фила вздымается под моими ладонями, которые он накрывает своими.
– Слушай мое дыхание, – просит он и, задев губами сережку, целует шею под мочкой уха.
Мурашки накрывают каждый участок тела. Прикусываю губу и закрываю глаза, наслаждаясь моментом, а затем решаю, что будет честно подарить те же ощущения Филу. Он обнимает меня за талию, удерживая на себе, а я наклоняюсь к его шее и над краем воротника оставляю нежный поцелуй.
Резкий выдох щекочет мое плечо. Ладони поглаживают талию сквозь ткань платья. Я снова целую Фила, спустившись чуть ниже, и его дыхание становится тяжелее и глубже. Я ощущаю его грудью. А еще чувствую возбуждение, которое, теперь точно знаю, мы делим на двоих.
Голова кружится и от пьянящей радости, и от пугающего осознания – тела знают наши желания лучше нас самих. Мое разгорается внизу живота и стекает по бедрам. Желание Фила – такое же жесткое, как его руки на моей талии.
