– Ты о чем? – едва не вжимаюсь спиной в стену. Мари наступает, и оттого мне не по себе. Никогда еще не было, чтобы Мари так яростно сражалась не на моей стороне, а против меня. – Нет, чтобы похвалить платье, прическу… Сказать, как рада меня видеть…
– Кончай, Гель. Это уже не смешно.
– Да о чем ты?! Я не понимаю!
Мари тяжело вздыхает, и волосы в ее прическе чуточку поднимаются, наэлектризованные злостью.
– Следи за своим поведением, Геля. Твой Фил прямо на сцене чуть язык тебе в рот не засунул, а ты и рада!
Каждое слово – комок лавы, который Мари швыряет мне в лицо.
Я с самого начала знала, что она не одобряет мой выбор, но сейчас это заходит слишком далеко.
– Слушай, – начинаю я спокойно. – Я понимаю, что ты беспокоишься из-за того, что у меня появился парень. Я стала много времени уделять ему, а не тебе…
– При чем тут это?!
– Ты ревнуешь.
– Пф-ф! – прыскает Мари так громко, что на нас оборачивается несколько девушек в пышных платьях. – Я беспокоюсь за тебя! И, кстати, не я одна.
Она прикусывает язык, слишком поздно осознав, что сболтнула лишнего. Но я услышала достаточно, чтобы понять:
– Мои родители попросили тебя присматривать за мной?
– Что? Не-ет, – слишком наигранно тянет она, и мне окончательно все становится ясно.
Занавес! Можно даже титры не пускать!
Отмахиваюсь от оправданий подруги и пытаюсь ее обойти, чтобы вернуться к Филу. Издалека вижу, что у них с Богданом разговор тоже не ладится, и раздражаюсь еще больше.
Всюду нотации и контроль. От них нет отдыха ни дома, ни здесь!
– Пусти меня, – прошу слишком резко и грубо, о чем сразу жалею. Мари не заслуживает, чтобы я разговаривала с ней так, даже несмотря на то, что она из подруги превратилась в дотошную опекуншу. – Я хочу побыть с Филом.
– А со мной? С Богданом? – крепче сжимает мою руку Мари. – Не думала, что я скучаю? Мне не хватает тебя, Геля. И Богдан… Он хочет помириться, а ты…
– Мы помирились! – оборачиваюсь и вырываю ладонь. – Что ему еще надо?
Натыкаюсь на сострадательный взгляд Мари, но не сразу понимаю, что он значит. Но чем дольше мы смотрим друг на друга, тем яснее становится: если Богдану мало нашего перемирия, значит, ему нужно нечто большее.
– Не-ет, – смеясь, протягиваю я. – Нет! Мы ведь уже проходили это! Ничего не вышло, симпатии к нему у меня не осталось. Да и у меня есть парень.
– Он не подходит тебе! – рычит Мари, вновь выскакивая передо мной и мешая пройти.
– А Богдан? Он подходит?! Ты сама смеялась над ним, говорила, какой он никчемный!
– Но даже он лучше, чем Фил! Неужели ты не видишь? Он мутный! С ним что-то не так!
Я задыхаюсь от обиды и отчаяния. Эмоции кипят, будто зелье на костре. Вижу, что Мари еще не выдохлась. Она уже готовится пойти на новый круг нашего спора, но я больше не хочу ссориться.
Может, Мари злится, потому что у нее с Андреем ничего не вышло? Завидует, а не ревнует? Не знаю. Но я просто устала и больше в этом цирке участвовать не хочу. Хватит и одного под названием «Мисс Белый халат».
– Перестань. Не поднимай со мной больше эту тему, ладно?
– Гель, да таких, как он, у тебя еще целая орда будет, ну! Зачем тебе какой-то…
– Я люблю его, ясно? Никто другой мне не нужен.
Мари замирает, точно игрушка, у которой сели батарейки. Она бессильно открывает и закрывает рот, но сказать ничего не может.
Слышу, что кончается танцевальный номер одной из участниц, и торопливо направляюсь в сторону выхода из зала. Помню, что осталось несколько коротких номеров, после которых последует общий вальс. Использую выступление как предлог, чтобы сбежать – от Мари и от себя самой.
Даже кровь дракона не может быть такой же горячей, как моя в этот момент. Сердце наверняка раскалено добела, а кожа пылает от внутреннего жара.
Когда подхожу к Филу, он уже стоит один. Богдан ушел. Не спрашиваю, о чем они разговаривали, просто беру Фила за руку, и мы вместе идем к выходу из зала. Он не задает вопросов и ничего не говорит. Чувствует, что я на грани, и не подталкивает к ней.
Фил стойко принимает на себя удар от тренера, когда нас все-таки отчитывают за выходку на сцене, и сам извиняется перед участницей, которая уже успела прийти в себя.
Пока ведущая объявляет вальс, я украдкой смотрю на Фила. Он тоже встревожен, тоже кажется мрачнее обычного.
– Отойдем после вальса? – прошу я, и Фил кивает.
– Конечно.
В коридоре оказывается отнюдь не пустынно. Компашки и парочки подпирают стенки и занимают подоконники. Да, здесь не так шумно, жарко и душно, как в актовом зале, но обстановку все еще сложно назвать уединенной. Мы с Филом проходим вдоль коридора и так и не находим места, в котором было бы комфортно остановиться, чтобы найти хотя бы призрачную иллюзию уединения.
– Пойдем, – веду его дальше к широкой лестнице с массивными перилами, на которой так любят фотографироваться студенты.
Сейчас свет приглушен, меж этажей не снуют толпы ребят в белых халатах. Однако даже сейчас лестница не пустует. На ступенях сидит парочка, их руки переплетены, а губы сомкнуты в поцелуе.
