Когда мы проходим мимо, ребята не отрываются друг от друга. Останавливаемся с Филом в пролете, который оказывается единственным местом, где можем побыть одни. Кладу сумку на подоконник и облокачиваюсь на него, стоя лицом к окну. От черного стекла тянет холодом, а в его отражении четко вижу наши с Филом лица.
– Что опять Мари сказала тебе? Ты никакая после вашего разговора.
– Ничего нового. Просто я так устала… Почему она не может принять мой выбор?
«Никто не может».
– Она хорошая подруга, – дергает плечом Фил. – И говорит тебе то же, что говорил я.
Сжимаю челюсти так, что мышцы сводит.
– И ты туда же? Я все решила.
– И ни разу в этом решении не сомневалась?
Смотрю на него сквозь отражение в окне, и дыхание замирает.
– Мне бывает страшно, но я ни разу не жалела о том, что выбрала тебя. Фил… Мы много говорили об этом. Давай не будем поднимать заезженную тему.
– Просто твои друзья и родители…
– Не им жить мою жизнь!
Слышу, как что-то щелкает позади нас, и резко оборачиваюсь. Мари не успевает спрятаться за поворотом, и я замечаю нос, который подруга снова сует не в свое дело.
У меня даже на злость сил не осталось…
– Сделаешь вид, что не заметила ее?
– Да. Пусть уходит. Она увидела достаточно, чтобы утихомириться уже наконец.
Отворачиваюсь от окна и прижимаюсь к подоконнику поясницей. Фил копирует мои движения и встает бок о бок со мной. Вижу, как на его лице меняются эмоции: от непонимания до огорчения. Он не глуп, и догадывается, зачем Мари за нами следит.
– Она не хочет, чтобы мы оставались с тобой наедине. Но теперь Мари видела, что мы ругаемся, и успокоится. Наверное…
Фил тяжело вздыхает и запрокидывает голову, прикрыв глаза. Острый кадык выглядывает из-под высокого воротника водолазки. Моя подвеска поднимается и опускается вместе с рельефной грудью, движения которой очерчивают дыхание.
– Я знаю, что ты хочешь сказать, – бормочу тихо. – Что все против нас. Что ты не хотел втягивать меня в свои проблемы. Но, Фил, все нормально. Ничего не случилось, я в безопасности.
Он упрямо молчит, но опускает голову и теперь смотрит на меня, внимательно впитывая каждое слово.
– Я понимаю, от чего ты хочешь меня защитить, – сглатываю вязкую слюну, когда перед глазами вновь появляется сырой подвал, где нашла избитого Фила. – Знаю, что ты должен много дене… Много. Но тираж идет неплохо, редактор на днях сказала, что отгрузки у моей книги хорошие. И я думаю…
– Я не возьму твои деньги.
– Что ты за человек такой?! Я ведь помочь хочу!
– Я уже говорил, что думаю на этот счет. Ты много трудишься и не должна так глупо расставаться с наградой за старания.
– Глупо? Разве помочь человеку, которого…
– …которого ценишь, это глупо? Это мой способ доказать тебе, что я уверена в своем выборе. Не смей его у меня отнимать!
Фил хмыкает, и мне вдруг дико хочется сбежать. Что я тут наговорила? Чуть не призналась ему в чувствах, наговорила какой-то высокопарной ерунды…
Когда уже делаю шаг от окна, Фил ловит меня за запястье и притягивает спиной к своей груди.
– Просто ты не представляешь, как мне страшно. – Голос звучит так тихо, что я задумываюсь – а не послышалось ли? Но вот руки Фила смыкаются на мне стальными оковами, и он так отчаянно обнимает меня, что в груди щемит от любви к нему.
С последнего этажа на лестницу из тени ступает девушка в длинном красном платье. Она и ее спутник останавливаются на верхних ступенях. Их лица скрывает полумрак, но я четко понимаю – они смотрят на меня. Проходит всего пара секунд, и я слышу знакомый голос:
– Ангелина!
Вероника, грациозно придерживая сверкающий подол, спускается ко мне. Глаза старосты светятся от счастья, причина которого оставила на ее лице следы в виде размазанной помады. Точно такие же улики замечаю на лице незнакомого парня, который тенью следует за Вероникой.
Она обнимает меня в тот же миг, когда Фил уступает меня слегка пьяной девушке. Аромат ее духов мешается с тяжелым запахом спирта. Вероника тонко смеется мне в ухо, а потом жарко шепчет:
– Я видела, как вы танцевали на сцене. Ого-онь…
– Спасибо! – Я нервно смеюсь, когда Вероника прижимается ко мне еще ближе, чтобы совсем тихо добавить:
– На последнем этаже в конце коридора направо. Кабинет запирается изнутри.
Я успеваю лишь удивленно моргнуть, а она уже отстраняется и подмигивает мне с таким видом, будто мы разделили на двоих величайшую тайну человечества. Вероника уходит, довольно тая в объятиях своего парня.
– Что она тебе сказала? – спрашивает Фил, глядя им вслед.
– Что знает уединенное место.
Едва слова слетают с губ, щеки жарко целует смущение. Не хочу поднимать глаза. Боюсь увидеть на лице Фила осуждение или страх. Вдруг после недавнего разговора, выходок Мари и Богдана он не захочет целовать меня? Вдруг решит, что мы зашли слишком далеко, и лучше остановиться? Вдруг он…
– Хочешь пойти?
