Выжидающе смотрю в глаза Мари, но с каждой секундой она становится все суровее.
– Ты не та Ангелина, которую я знаю. Ты – ненормальная без инстинкта самосохранения. Меняешь все, что имеешь, на… него.
Она с отвращением бросает взгляд на Фила. Мне кажется, что Мари и вовсе плюнет в его сторону, но она просто молча уходит, не забыв хлопнуть дверью.
Я оседаю на одну из парт и закрываю лицо трясущимися руками. Не хочу терять еще и Мари.
Чувствую на плече ладонь Фила и прижимаюсь к ней щекой.
– Нужно не забыть подобрать ключи.
– Ты о чем?
– О моих ключах. Мари ведь не взяла их.
– Вообще-то взяла, – заверяет Фил, и слабый лучик надежды все-таки пронзает черные тучи тоски.
Несмотря на гнев и обиду, Мари не отказалась от меня. И это – лучшая новость за последние дни.
Мы приезжаем к Филу домой, когда время едва переваливает за полночь. Фил щелкает по выключателю, и тьма падает, точно кулисы. Передо мной – знакомая квартира с пустынным интерьером, но зовется она теперь по-новому. Дом.
Мой дом.
Сбрасываю обувь в коридоре и прохожу в комнату, где на пеленке сонные глаза открывает Пломбир. Белый щенок еще даже не проснулся до конца, но уже радостно виляет хвостом и потявкивает.
Тепло накатывает напополам с тоской по родному дому и семье. Когда я смогу вернуться туда? Когда сумею без страха встретиться с мамой и папой? Когда увижу Пашу?
Пытаюсь успокоиться, поглаживая Пломбира за ухом, но выходит плохо. В голове не укладывается, что все переменилось в одночасье. Еще днем я жила через стенку с родителями и младшим братом, дома всегда пахло свежей едой и мамиными духами. Теперь же мой дом пахнет кофе и цитрусом со слабой ноткой табака.
Мой дом пахнет Филом.
– Будешь спать на диване в зале или в спальне на матрасе? – спрашивает он, хлопоча с постельным бельем. – Я застелю все, выбирай, где тебе удобнее.
– Угу, – киваю я, так и не решив, какой из вариантов нравится больше.
На самом деле – никакой.
– Я не хочу спать одна. Ты не мог бы…
– Я могу перетащить матрас сюда.
– Нет, ты не понял.
Я думала, что сегодняшние беды убили во мне способность переживать из-за всяких мелочей типа этой. Но сейчас, когда наши взгляды сталкиваются, понимаю, что ошибалась. Нам обоим неловко, а мне еще и стыдно.
Он сочтет меня озабоченной… Так ведь?
Неудобный момент прерывает вибрация телефона. Мне стоит только увидеть, от кого входящий, как все переживания становятся на тон тусклее.
– Родители, – тяжело сглатываю я.
Фил понятливо кивает и направляется прочь из комнаты. Прежде чем выйти, он ободряюще касается моего плеча. Он не говорит, что все будет хорошо, потому что это ложь. Но он рядом и поддержит меня. Что бы ни случилось.
– Алло.
– Ангелина, скоро домой? Время уже позднее…
– Мам, – набираю побольше воздуха в грудь и стараюсь говорить как можно жестче, – я не приеду.
Молчание в динамике заставляет ярко представить, как мама недоуменно хмурится.
– Ты задержишься? Тебя встретить?
– Нет. Я не приеду вообще.
Этот разговор дается мне непросто. Я говорю маме, а затем и папе, который перезванивает, когда сбрасываю звонок, все то же самое, что и Мари.
«Вы не принимаете мой выбор. Вы давите на меня. Я не могу так жить».
Правда лишь отчасти, но она – самая безопасная.
Слышу, что мои слова разбивают родным сердца, хочу отказаться от затеи, прямо сейчас поехать к ним, чтобы обнять и успокоить. Но единственное, что могу, это сказать:
– Я ухожу, но вас все равно люблю, – и сбросить звонок.
Ставлю телефон на беззвучный режим и еще несколько минут прихожу в себя. Мари права, все, что сейчас делаю, совсем не в моем духе. Я никогда не была бунтующим подростком, не сбегала из дома, не закатывала ссор и истерик. И, конечно, в этих внезапных переменах родители, как и Мари, будут винить Фила.
Он подходит ко мне со спины и обнимает. Я стеклянным взглядом смотрю в побеленную стену и медленно поглаживаю смуглые руки. Единственные руки, на которые теперь могу смело опереться.
– Я нашел тебе вещи для дома. Скорее всего, будут великоваты…
– Ничего. Спасибо, Фил. Спасибо, что ты со мной.
Пока я переодеваюсь в огромную футболку, которая спускается почти до колен, и собираюсь ко сну, Фил готовит постель. Он расстилает диван и собирается затащить в комнату матрас, но я останавливаю его.
– Я буду спать здесь, – сажусь на край матраса и обхватываю голые ноги руками. Шорты мне не подошли. Слишком большие. Да и зачем они, если футболка ничем не хуже платья?
– Тогда я займу диван.
– Нет. Фил, пожалуйста, останься со мной.
Вижу, как тяжело он сглатывает, но все-таки сдается. Кивает и уходит в душ, откуда совсем скоро приносит свежий запах геля для душа и зубной пасты. Мокрые волосы зачесаны назад, влага с них капает на плечи и спину, оставляя на серой футболке темные пятна. Не снимая шорт, он выключает свет и ложится.
Матрас прогибается под весом его тела. Шуршит ткань одеяла. У нас они отдельные. Фил сказал, что так будет удобнее, но мне кажется, что он просто побоялся меня смутить.
