Оборачиваюсь и медленно цежу:
– Мне никогда не было на тебя плевать!
– А я и не о себе. Хороша подруга. Даже не спросила, как дела у Богдана!
Это имя пронзает грудь, как тяжелое ржавое копье. Неужели вчера он все-таки поддался темному искушению?
И в этом есть моя вина.
– Он сильно отравился, а ты даже не знала, – качает головой Мари, но я ее уже не слушаю.
Бегу в раздевалку, чтобы побыть наедине с собой и не слишком утешительными мыслями. От них органы скручиваются в веревки, а к горлу подкатывает тошнота.
Забираюсь с ногами на лавку и захожу в соцсети. Ни одного сообщения от Богдана, ни одного нового поста со вчерашнего дня. А он ведь каждое утро выставляет мотивирующие цитаты… Ровно в восемь!
Лина Ринг, 9:44
Привет. Ты в порядке?
Ответа, конечно же, не следует. Выдалбливаю нервный ритм пальцами по краю смартфона, пока в голове звенит пустота. Что делать дальше? Если Богдан принял что-то на вечеринке… Нет. Не мог же он так поступить?
Нахожу в контактной книге номер Богдана и нажимаю на вызов. Гудки идут, но на звонок никто не отвечает. Тревога превращается из маленькой пираньи в острозубую акулу. Мой страх насыщает пространство тесной раздевалки, как кровь воду.
Хочется собраться и поехать к нему прямо сейчас. Наверняка он пропустил учебу и отлеживается дома. Но я сбежала к Филу, заметая следы трясущимся от страха хвостом не для того, чтобы в итоге вернуться. Но разве можно оставаться в стороне?
Когда уже готовлюсь отбросить телефон и начать собираться, на звонок отвечают.
– Алло? – Мама Богдана говорит устало, но спокойно. Один звук ее голоса уже крошит скалу страхов, что многотонной глыбой давила на сердце.
Все не так уж и плохо.
– Здравствуйте, Светлана Анатольевна! Это Ангелина. Я хотела узнать, как у Богдана дела. Не могла ему дописаться и решила позвонить.
Прикусываю губу, слушая ответ тети Светы:
– Это очень мило, Гелечка! Богдан спит, я унесла телефон на кухню, чтобы уведомления не разбудили случайно. Всю ночь мучился…
– Отравился, – вздыхаю я, и тетя Света тут же подхватывает:
– Жуть как! Хотела даже «Скорую» вызвать, но Богдан ни в какую. Что у вас там такое наливали на празднике?
«Рассыпали», – исправляю мысленно и качаю головой. Еще бы Богдан не хотел вызывать «Скорую»…
Алкоголя на вечеринке не было. Официально. Кто-то, конечно же, пронес свой, но сомневаюсь, что Богдана могли настолько «хорошо» угостить.
Тетя Света ждет моего ответа, который слишком затягивается. Надо что-то придумать.
– Мой одногруппник принес домашнее вино. Наверное, оно было не очень хорошим, судя по тому, что половина моей группы сегодня тоже «отравилась».
– Молодежь, – с укоризной тянет Светлана Анатольевна, а потом восклицает: – О! Слышу, что-то в комнате Богдана гремит! Проснулся, похоже.
– Теть Свет! – зову в трубку. – Дайте, пожалуйста, Богдану телефон…
В динамике что-то шуршит. Похоже, Светлана Анатольевна бежит в комнату сына. Кажется, что внимание к разговору со мной полностью потеряно, но потом женщина говорит:
– Какая же ты молодец, Геля! Я всегда Богдану говорила, что ты хорошая девушка!
Не успеваю я и глазом моргнуть, а звук вновь становится нечетким, голоса глушит какой-то шум. Сквозь него долетают лишь обрывки фраз:
– Поговори… Лучше?.. Она изнервничалась!.. Ну же!
Проходит больше минуты, прежде чем на том конце провода все стихает. Я даже начинаю опасаться, что звонок попросту оборвался, но вдруг слышу нерешительное:
– Привет?
– Богдан! Ты в порядке? Что случилось?
– Геля, – мученически протягивает он так, будто его голова сейчас взорвется. – Я не хочу сейчас…
– Нет! Не сбрасывай!
– Меня тошнит. Голова раскалывается. Я вчера чуть желудок не выблевал… Мне не до тебя.
Знаю, что он готовится оборвать связь, а потому выпаливаю:
– И сколько ты заплатил за то, что тебе толкнули?
Тишина. Хлесткая. Звонкая. Но я знаю, что Богдан еще тут. Слушает меня.
– Не понимаю, о чем ты, – слишком медленно отвечает он, и я зло фыркаю.
– Сколько таблеток ты принял? Или это был порошок?
– Прекрати. Это была простая выпивка.
– Правда? А я уверена, что нет.
Несколько секунд тяжелого молчания сменяются коротким гудком. Вот и все, конец связи.
Сажусь на скамейку, широко расставив колени. Упираюсь в них локтями и закрываю ладонями раскрасневшееся лицо.
А чего я ожидала? Что этот разговор будет другим? Чего хотела добиться?
Даже признайся мне Богдан в том, что принял пару таблеток или еще чего похуже, я ничего с этим сделать не смогу. Взамен получу только осознание – мой старый товарищ сделал первые шаги по скользкой дорожке, ведущей в бездну, с моей подачи. Ведь не пойди я за Филом, его бы не заставили протащить на праздник рюкзак, забитый наркотиками.
Богдан еще легко отделался. Вывернул желудок наизнанку, помучился в постели, но на этом все. А ведь он мог перебрать, и все бы кончилось куда хуже. Из-за меня.
Не выдерживаю. Снова беру телефон и пишу:
Лина Ринг, 10:07
Не понимаю, зачем ты это сделал
