От старого деревянного окна несет холодом. Видимо, где-то в нем есть щели. Я кутаюсь в одеяло и устраиваюсь как можно удобнее на мягкой подушке. Правда, все равно чего-то не хватает.
– Спокойной ночи, Ангел, – шепчет Фил и чмокает меня в уголок рта.
Он тут же отстраняется на свою половину матраса, но одна его рука остается лежать посередине, ровно между нами. Касаюсь его ладони и поглаживаю кончиками пальцев, слыша, как меняется дыхание у нас обоих.
– Знаю, сегодня не лучший день, – едва слышно произношу я, – и в этом есть моя вина. Но мне грустно, что ты меня не обнимаешь.
– Я боялся быть тебе противным, – отвечает он спустя недолгое молчание. – Это ведь твоя первая ночь… в новом доме.
– Теперь ты – мой дом.
Слышу протяжный выдох, но не понимаю, что это. Отчаяние? Досада? Смешок?
От неловкости сбегаю и переворачиваюсь на другой бок. Но не проходит и пяти секунд, как руки Фила притягивают меня к нему. Жар тела опаляет спину, ягодицы и бедра, а чужое дыхание – шею.
Я боюсь пошевелиться, чтобы не нарушить лучший момент этого дня.
– Ты сводишь меня с ума, – признается он, и скоро мы засыпаем.
Мари не приходит на физкультуру, и у меня будто гора с плеч спадает. Значит, подруга все-таки пошла за моими вещами.
Физруку говорю, что Мари отравилась и ушла в медпункт, и он легко ставит ей плюсик за присутствие. Наверное, молодой преподаватель понимает, что после университетских тусовок мало кто способен прийти на физкультуру, которая стоит первой парой.
Занятие проходит очень вяло. Отсутствующих много, а желания заниматься спортом спозаранку – нет вовсе. Даже препод не хочет вести занятие. Он говорит, что сегодня у нас «вольная индивидуальная программа», и уходит.
Разумеется, никто не тренируется и даже не разминается. Кто-то спит на матах или на лавках, девчонки в позе лотоса сидят у зеркала и болтают. Я же прохожу в дальний угол и сажусь у розетки на шар для фитнеса. Телефон, подключенный к живительному току, загорается. Каждое всплывшее уведомление – как удар под дых.
Родители звонили столько раз… Есть даже один пропущенный от Мари. На уведомления из соцсетей даже не смотрю. Вся эта книжная «Игра престолов» сейчас кажется детской перепалкой в песочнице.
Мама, 00:45
И учебу теперь забросишь?
Невольно представляю, какую ужасную ночь я подарила своей семье. Наверняка мама рыдала, а папа безуспешно пытался ее успокоить. И кто я после этого?
Ангелина, 9:10
Нет. Я на занятиях, все хорошо
Делаю фото и отправляю маме. Постараюсь делать так почаще, чтобы хоть сколько-нибудь успокоить родных. Пусть видят, что я в порядке, что не забросила привычную жизнь. Просто сделала выбор, за которым готова идти до конца.
– О, звезда наша!
Вскидываю голову на знакомый голос. В спортивный зал с широченной улыбкой входит Вероника. Обычно серьезная и строгая староста сегодня даже не потрудилась переодеться в спортивную форму. Что ж, предусмотрительно.
– Препод уже ушел, – говорит парень из нашей группы, Влад. Он держится бодрячком, ведь на вчерашней вечеринке даже не стал появляться.
– Отмечусь потом, – отмахивается Вероника, не спуская с меня глаз.
Хочется, чтобы шар подо мной лопнул, и я вместе с ним. Тогда не придется отвечать на странные вопросы Вероники. А они точно будут. По глазам вижу.
– Доброе утро, – мурлычет она и подкатывает ко мне ярко-розовый шар, на который садится. Причем так близко, что наши коленки соприкасаются.
Блокирую телефон и переворачиваю экраном вниз. Натягиваю дежурную улыбку, потому что пока не понимаю, что будет дальше. Наверняка староста отчитает меня за сорванный конкурс. Это ведь Вероника записала меня на «Мисс Белый халат», а я так бездарно слилась. Даже на награждении не присутствовала.
– Если у тебя теперь могут быть проблемы, то вали все на меня, – тараторю я. – Говори, что это я безответственно подошла к конкурсу и разрушила репутацию нашей группы или даже потока. Ты не виновата.
– Это ты к чему? – хмурится Вероника, и я наконец умолкаю.
То есть ругать меня никто и не собирался?
Пока задумчиво царапаю заусенцы, Вероника не сводит с меня глаз. Когда все же поднимаю голову, то чуть не падаю с шара. Она смотрит на меня с жадным предвкушением.
– Ну и взгляд у тебя, – оторопело выпаливаю я. – Как в фильмах ужасов.
Вероника заливисто хохочет, чем будит несколько засонь:
– Если не хочешь, чтобы я тебе глотку зубами вырвала, пустив фонтаны крови, придется ответить на несколько вопросов.
Ее глаза хитро сверкают. Вероника перебирает пальцами, как настоящая злодейка, но по энергетике недотягивает до коварной стервы. Чувствую в ней лишь банальный интерес и страсть до чужих секретов.
– Ладно, – сдаюсь и закатываю глаза. – Спрашивай.
Вероника хлопает в ладоши и подается еще ближе ко мне. В этот момент она похожа на журналиста, который дорвался до звезды.
– Ну, сколько? – играет бровями она.
– Что?
– Сколько раз у вас вчера было?
Мне даже к зеркалу поворачиваться не надо, чтобы увидеть, как заалели щеки. Кажется, что даже ресницы у меня окрасились в красный.
