Фи стояла рядом со мной и шептала молитву пресвятой Деве Марии на трех языках. Шэрон ходила вокруг соляного кольца, выискивая прореху. Увидев, что они пытались что-то сделать, я очнулась от оцепенения и вспомнила то, что почти забыла: мы не были совсем беспомощными.
Я схватила Фи и зашептала ей на ухо:
– Часть ее магии все еще у нас, – лихорадочно произнесла я. – Если получится вытащить Марион из круга…
Глаза Фи округлились. Я поняла, что она что-то придумала.
– Все сломанное, – проговорила она и повернулась ко мне лицом, положила ладонь мне на сердце – чуть выше сердца, где висел медальон. – Все сломанное пусть снова станет целым.
Она запела.
Это было не заклинание. Не настоящее заклинание. Этот стишок придумала Марион в день, когда на закате мы пошли набрать воды на реку. Вдалеке тянулся огромный серебристый город, мы были счастливы и полны надежд. Казалось, это было сто лет назад, и мы только-только застегнули на шее цепочки с дешевыми подвесками – осколками сердец.
Подвеска все еще висела у меня на шее. Несмотря на все, что произошло, мы втроем по-прежнему носили осколки сердец. Фи повторила стишок, и в этот раз я присоединилась к ней.
Все это – побег Астрид из зеркала, заклятье, наложенное на Марион и заклинание Фи – казалось, случилось одновременно, в одну напряженную минуту. Мы с Фи кричали, повторяя стишок.
Марион посмотрела на меня из соляного круга. Наши взгляды встретились. Потом ее губы зашевелились. Она присоединилась к нашему хору.
Тогда-то заклинание и сработало. Стишок, помноженный на силу трех, увеличившуюся благодаря заряду магии Астрид, которую мы у нее переняли. Мой осколок медальона раскалился, его края обожгли кожу. А медальоны Фи и Марион пылали, как пламя. Осколки сердца рвались друг к другу, цепочки натянулись и влекли нас к краю соляного круга. Сломанное жаждало вновь стать целым.
Мы повторили стишок еще раз. И не успели вздохнуть, как раздался взрыв, беззвучный, словно в подводной глубине, а мы трое оказались друг у друга в объятиях.
Жар, волосы, яркий неоновый свет – все смешалось. Перед глазами вспыхнули полосы света. Мои губы коснулись кожи Марион, кислой от пота, и я рассмеялась от облегчения, потому что мы сделали это, мы ее вытащили.
Потом яркий свет померк, и я поняла, что Марион не покидала круг. В круг затащило
Мы лежали на полу – я, Фи и Марион, связанные медальоном в форме сердца, который вновь сплавился воедино. Над нами возвышалась Астрид. За желтыми радужками не было видно белков ее глаз. Желтые глаза хищной птицы.
Под взглядом Астрид Вашингтон я чувствовала, будто на меня смотрят две сущности. Одна была женщиной, ведьмой, человеком, и когда-то дышала, жила и ходила по этой Земле. Вторая была существом, сделанным из стали или ожившего камня. Время и магия сделали его ужасающе безжалостным. Это циничное, жестокое существо разломило бы нас надвое без всяких колебаний.
Астрид взяла упавший нож. Заглянула в наши лица, словно произнося про себя считалочку – раз, два, три, – потом склонилась над Фи с ножом в руке.
– Нет! – Я бросилась на Фи, пытаясь ее защитить, закрыть своим телом. Астрид рассмеялась и перевернула нож так, что лезвие оказалось у нее в руке.
– В вашем ковене предатель, – произнесла она и протянула нож Фи рукояткой вперед. – Сделай то, что должна.
Фи взяла нож – не рассеянно, не автоматически, а медленно и сосредоточенно. Лицо Марион ничего не выражало, глаза были пустыми, как яичная скорлупа. Если бы Фи бросилась на нее тогда, она бы охотно подставила шею под нож. Я испуганно бормотала лживые слова –
Она взглянула на Астрид Вашингтон и заговорила почти спокойным голосом.
– Вы с Марион теперь связаны. Ты привязала ее к себе этой сеткой. А значит, если я убью ее, ты тоже погибнешь. Так ведь?
Сердце сбивчиво трепыхнулось дважды. В эти секунды лицо Астрид оставалось бесстрастным, и я уже решила, что угроза Фи на нее не подействовала. Но потом ее глаза расширились, и она закричала – несчастный, душераздирающий, нечеловеческий вопль.
Она схватилась за голову обеими руками, сложилась пополам. Волосы волочились по полу. Как только она отвернулась, я сорвала сплавившийся медальон. Цепочка до крови оцарапала шею.
Марион раскрыла рот, ее глаза были пусты.
– Разорви круг, – яростным шепотом обратилась я к ней. – Ты его очертила и только ты можешь его разорвать.
Марион не пошевелилась и не ответила ни слова. Кажется, она меня даже не слышала.
– Марион, дурная ты башка! – Фи встряхнула ее за плечи. – Проснись! Разорви круг, а дальше мы сами справимся. Все еще можно исправить! Мы можем покончить с этим.
Марион встрепенулась, пустые глаза вспыхнули. Сквозь стиснутые зубы она процедила:
– Думаете, я хочу, чтобы это кончилось?
