Осколки наших сердец полностью

Марион ответила не сразу.

– Да, Айви. – Ее голос был спокойным, приветливым; в нем не cлышалось ни капли раздражения. – Он жив.

Мне стало стыдно, что я предположила такое, но я не до конца ей поверила и двинулась в коридор.

– Первая дверь налево, – сказала она.

Я повернула ручку и слегка приоткрыла дверь. В розетке торчал ночник – дешевая янтарная ракушка, отбрасывающая свет на лицо мужчины, растянувшегося на полу. На нем была белая футболка и трусы. Он лежал на спине, раскинув руки, ногами к двери – стоя на пороге, я видела его подошвы.

Я вскрикнула. Сдавленно, как будто увидела таракана. Но еще до того, как открыть рот, я поняла, что он дышит.

– Он жив, – повторила она с кухни.

– Что ты с ним сделала? – Я схватилась за саднящее горло, вспомнив ощущение, которое возникло сразу, как только я переступила порог. Ощущение слабости в коленях, как будто я сейчас упаду в обморок. Марион прогнала его, произнеся несколько слов. Если это было заклинание, оно пропитывало воздух в этом доме. Его можно было вдохнуть.

Я услышала ее голос. Ближе она не подходила.

– С ним все в порядке.

Я не могла заставить себя посмотреть ему в лицо. Казалось неприличным смотреть на него, учитывая, что он не мог посмотреть на меня. Вместо этого я уставилась на его руки, на чистую белую футболку. Интересно, она его сюда затащила? Или он здесь упал?

– Разбуди его, Марион.

– Нет, – обиженно произнесла она. – Мне нужен его дом.

Я попятилась и повернулась к ней лицом.

– Это нехорошо. Разве я могу тебе доверять после того, как ты показала мне это?

Она провела языком по зубам.

– Если бы я тебе это не показала, тогда не стоило бы мне доверять.

– А другие люди в доме есть?

– Какая разница?

– Для них есть!

– А для тебя? Для тебя есть разница? Они не умерли. Пока они спят, они не умрут, не состарятся, не будут испытывать голод и жажду. Они в безопасности, в этом мире им ничего не грозит. Мне нужен их дом, и когда я закончу свое дело, я верну его им. Поэтому какая разница?

– Они же живые люди, – упрямо возразила я, – вот в чем разница.

– Всего-то три человека. Подумаешь.

Она сказала это так беспечно. А увидев выражение моего лица, рассмеялась.

– Айви, они спят и видят сон. Поняла? Хороший сон, где все они вместе – мама, папа, ребенок. Там в ванной фотография стоит… Они там плывут на этой лодке, такой раскрашенной, в Венеции.

– На гондоле, – подсказала я.

– На гондоле. Точно. Так вот, сейчас им снится день, когда они катались на гондоле.

Я вытерла рот рукой.

– Так вот чем занимаются ведьмы? Влезают людям в голову и получают, что хотят?

– Я не ведьма, а оккультист, – огрызнулась Марион, – и никто не умеет делать то, что умею я. То есть… – Она подвигала нижней челюстью. – Почти никто.

Я судорожно сглотнула, почувствовав, что она меня дразнит. Я должна помочь этим людям, и я им помогу, решила я. Но несколько минут сна никому еще не вредили.

– А кто еще умеет? Моя мама?

Она небрежно отмахнулась.

– Тогда кто?

– Ты много хочешь знать.

Она потянулась за спину и торжественным движением фокусника достала золотую коробочку.

Язык защипало, словно я надкусила лимон. Увидев коробочку в чужих руках, я ощетинилась. Голос в голове прошептал: «моё». Я протянула руку, но Марион убрала коробочку.

– Пока еще нет.

– Что значит «пока еще нет»? Чего ты ждешь? И зачем это взяла?

– Задай другой вопрос. Спроси: что в ней?

Я сглотнула.

– И что?

Она спрыгнула со столешницы.

– Идем со мной.

Я вышла вслед за ней на улицу, пересекла патио и подошла к сверкающему бассейну. Марион положила коробочку на бетон и расстегнула джинсы.

– Раздевайся, – сказала она.

– Зачем?

– Из-за бассейна я и выбрала этот дом. – Она стащила рубашку через голову. – Так будет проще.

– Что проще? – спросила я, но уже начала стаскивать одежду.

– Залезай в воду, – велела она, когда я разделась.

Вода была теплая, как слюна, а бассейн оказался глубже, чем казалось на первый взгляд. Я доплыла до того места, где могла стоять, уперлась стопами в дно, ворох мокрых листьев взметнулся со дна. Рядом в голубом свете плавала Марион. Понять выражение ее лица было невозможно.

– Я долго об этом думала, – она слегка запыхалась. – Если ты в воде, это поможет.

Она отдала мне коробочку. Даже в светящейся воде она сияла сама по себе.

– Это какая-то опасная штука? – хрипло спросила я. – То, что там внутри?

Она кивнула.

– И как открыть?

– Кровью. – Тут я увидела в руках у Марион еще один предмет: нож. Она, должно быть, достала его из подставки для ножей на кухне. Ее глаза расширились, светлые радужки в лунном свете казались почти белыми. – Хочешь, я это сделаю?

– Нет.

Я схватила золотую коробочку и словно перестала быть собой. Вся моя осторожность и страх куда-то делись. Я почувствовала голод, жар, готовность нырнуть в глубину. Взяла нож, вонзила кончик в самую толстую часть подушечки большого пальца и прижала истекающий кровью палец к коробочке.

– Так?

Но я знала, что все сделала правильно.