В Дале я не сомневался ни минуты, несмотря на то, что о нем рассказывали всякое, он был окружен легендами и мифами. Но молва, которая о нем ходила, все сплетни - все это чепуха. Олег был изумительный актер, безупречный. Разговоры о том, что с ним тяжело работать, оказались ложью и чушью. Только однажды недоразумение вышло, когда я дал выходной и потом отменил. Они с Валей Никулиным уже успели погулять, и наутро Даля не могли разбудить. Никулин спускается:
- Игорюля, Олежек спит крепчайшим сном.
Я говорю жестко:
- Ты был с ним? Иди, буди.
- Хорошо, - отвечает интеллигентный Валя Никулин и отправляется в гостиничный номер. Возвращается:
- Нет. На мои запросы "пойдем работать" он только вскидывает голову, как олень.
Но только один раз подобное было. Дисциплинированный, пунктуальный, всегда со знанием текста, ежесекундно готовый на импровизацию - Даль был божественен в работе! С Евгением Стебловым они прекрасно сымпровизировали диалог:
- Это все очень интересно, - говорит Стеблов, - но я своего сына в твою школу не отдам!
А Даль ему:
- Нет, надо отдавать. Он же в маму: умный, хороший мальчик!
В картине они очень интересно пикировались, поскольку у них были академические разногласия, а в жизни дружили.
Даль был интересен, даже когда молчал. Он из серии редкостных людей, у которых все время что-то есть "за спиной", они постоянно о чем-то думают. На Олега можно было безотрывно смотреть чрезвычайно долго. Просто смотреть, и это уже захватывало. В картине была сцена: в школу приехала журналистка (ее играла жена Басова, красавица Валентина Титова), и Даль пригласил ее на урок. Это был удивительный актерский эпизод, когда он, положив подбородок на ладонь - а у него были удивительно красивые руки, - молча смотрел на нее, делая вид, что внимательно слушает, а по глазам было понятно, как он к ней относится: он взглядом (!) делал из нее дуреху, дескать, ничегошеньки ведь ты не понимаешь из того, о чем говорят эти вундеркинды. А как можно писать о том, чего не знаешь? Как вообще можно не знать физику?! Эта лицо хотелось снимать сколь угодно долго. При этом партнеру за кадром можно было отключить звук - все читалось на лице Даля.
Невзирая на то, что директор этой замечательной Школы был по сценарию академиком, в общении с учениками он был чрезвычайно демократичен, так что Олежка и в бассейне с ребятней плавал, и нырял, и в водное поло играл. Призывал их: "Ребята, чего вы боитесь подплыть к директору? Давайте, набрасывайтесь! Дружно топите!" А он сам хорошо держался на воде и в водное поло прилично играл. Так что снимали и под водой, и над водой, и на воде...
О Дале можно говорить бесконечно. Это был удивительный актер: умный, тонкий, глубокий. Он был ироничным, он был удивленным, скрывающим улыбку...
Да они все были изумительны. Маргарита Терехова, сыгравшая учительницу русского языка и литературы, с которой у Даля был внутришкольный конфликт, Евгений Стеблов - все они ехали к молодому, незнакомому режиссеру, зная только, что тот закончил ВГИК, и работали безотказно.
Прелестно, прелестно!
Прелестен был в работе и Валя Никулин, просто очаровательный человек, дивный, талантливый актер. С Валей я был дружен еще с "Девяти дней одного года". С первых секунд, как только он начинает говорить, чувствуешь, что это умный человек, и я, помню, перетащил в картину его личную фразу: "Прелестно, прелестно". Мне хотелось, чтобы он, ученый, преподававший в этой школе, восхищался даже несуразностью своих юных эйнштейнов, полетом их фантазии.
В школе взорвали лабораторию. Идет педсовет. Директор:
- Что ты хотел получить?
- Металлический водород. (Металлический водород - это какое-то открытие. Сам-то я не понимаю, но по тексту знаю, что это должно было быть событие в мировой науке. - И.Д.)
На что Никулин:
- Прелестно, прелестно!
Завхоз мне тоже был нужен своеобразный, и я никого не видел в этой роли, кроме Бориса Кузьмича Новикова. Я понимал, что в такой школе должен быть такой завхоз, который при взрыве на вопрос: "Что там случилось?" ответит: "Ой! И не просто ой, а ой-ой-ой даже!".
Все должно бьшо быть весело, и Новиков был здесь, конечно, украшением.
Приехавшего из Грузии по приглашению директора астрофизика сыграл Баадур Цуладзе, крупный такой мужчина, мой друг по ВГИКу, грузинский режиссер и очень популярный актер.
В общем, преподавали в этой школе сплошь ученые, академики - прелестно!
И почти самостоятельным "действующим героем" в картине выступила школьная доска: огромная, во всю стену, двусторонняя прозрачная, постоянно испещренная формулами. Тут Лев Митрофанович Томильчик помог, хороший. Помните, там в две руки расчеты записываются? Так вот, одна рука Вовы Овечкина, а другая-Льва Митрофановича. Какие-то цифры, какие-то запятые ставят - непостижимо для моего ума это было.
Миша мой, к слову говоря, "Расписание на послезавтра" смотрел тщательнейшим образом, это факт.
