Воспоминания о своей школе еще более утвердили меня в мысли, что картина может получиться полезной и что ставить ее надо обязательно, даже несмотря на скандал, который непременно разразится, ведь изображаемое учебное заведение должно получиться совершенно не похожим на "среднюю" во всех смыслах школу, где учились мы все.
Мы съездили в Новосибирск, окунулись в атмосферу той школы, познакомились с ребятами, учителями. Преподаватели - молодые ученые - рассказали мне о действующем среди учеников негласном правиле: неприлично чего-то не знать. Положим, в Новосибирском оперном театре прошла новая постановка ("Кармен", например) - неприлично не посмотреть, потом не сможешь поддержать разговор с друзьями, стыдно. Поэтому даже имевший двойку по диктанту паренек уже через год становился отличником буквально по всем предметам.
Эту атмосферу хотелось передать в картине.
Кроме того, очень хотелось, чтобы сама школа и внешне выглядела достойно. Перебрали множество школ, но какую ни возьми - все одинаковые. Ездили даже в Ленинград, смотрели старые гимназии. Лепнина, паркеты - все это не подходило, наша школа должна была быть современной. И такое современное здание мы нашли в Литве, в микрорайоне Вильнюса Ладзинай, который был отмечен Ленинской премией за архитектурное решение. Эта школа действительно смотрелась необычно - красный кирпич, открывающиеся в любую сторону двери...
Ребятишки
Собрал я ребятишек: пошерстил минские школы, искал классы с физико-математическим уклоном, чтобы ребята понимали, что делают. Мальчишки так потом по научной стезе и пошли, теперь многие из них доктора наук, профессора.
Главную роль Вовы Овечкина сыграл Юра Воротницкий, нынче ученый, преподает в университете. О теории Эйнштейна он мог говорить бесконечно и рисовать формулы на доске со скоростью швейной машинки. Я пробовал на эту роль молодого актера, настоящего театрального, однако очень скоро понял, что с актером дело не получится - он не мог с этим справиться. Ну, никак. Произносить непонятные слова, рисуя при этом непонятные знаки, было для него непосильной задачей.
А вторая половина класса были простые ребята, для которых вся эта наука на доске была, как и для режиссера, - темнейший лес. Когда физики что-то свое умное говорили, тут я помалкивал, а те над ними иногда подтрунивали, подшучивали. Я с физиками договорился, что, если будут нападения, отвечайте, давайте отпор. И однажды, помню, эти насмешники, вроде как обидели меня, и никто из "ученых" не заступился. Я говорю: "Братцы, мы ведь договаривались! Что же вы ответа не дали?" Они мне: "А зачем отвечать, Игорь Михайлович? Ребята же глупости говорят". Тут-то я и осел: "Господи, Боже мой, они на глупости не реагируют!" Это некая новая поросль учеников: не надо устраивать скандал из-за очевидной глупости!
Давно я не встречался с ними, не получалось, болезни мучили меня, а хотелось встретиться
А две девочки, сыгравшие в картине, - Ира Метлицкая и курносенькая наша балерина Поля Медведева - мечтали быть актрисами. И стали ими.
По моей рекомендации их посмотрел один неплохо ко мне относившийся педагог из театрального института. Мне казалось, что они хорошие девочки, очень перспективные, однако в ответ услышал нечто невразумительное, дескать, не очень - забраковал.
Я им этого, естественно, не сказал. "Класс! - говорю. - Прослушали, все нормально, отношение хорошее. Дуйте поступать в Москву". Они и отправились в Москву: Поля поехала в школу-студию МХАТ, поступила в мастерскую Ефремова и Мягкова и по сей день работает во МХАТе, а Ира поступила в Щукинское училище, после была приглашена в "Современник", потом играла у Виктюка. Очень популярной стала, много снималась, но, к сожалению, рано умерла от белокровия.
Так что из одних картин вышла Ира Бразговка, из "Расписания на послезавтра" - две будущие хорошие актрисы, а Вова Станкевич из "По секрету всему свету" с боем прорывался в наш театральный институт, раза три поступал - не принимали, не увидели. Он больше и не снимался. Взрослея, дети меняются: когда маленькие - прелестны, вырастают - и ничего не получается. А бывает наоборот.
Олег Даль
Когда передо мной встал вопрос подбора актеров для педагогического коллектива, который мог бы работать в такой школе, после некоторых раздумий я послал сценарий Олегу Далю, однозначно определив его в своем сознании на роль директора, поскольку в этом человеке видел и ум, и глубину, и, безусловно, актерский талант. И я был счастлив, когда он дал согласие.
Олег потом говорил мне, что, когда прочитал сценарий, даже не зная меня, сказал себе: "Олег, надо сниматься". Просто в этом надо работать и все. Он был человек очень целеустремленный и строго определенных художественных привязанностей - пустота его не интересовала, ему нужна была мысль, а в "Расписании на послезавтра" мысль была: создание новой школы.
