Вспоминается училищный бал, который в то время отличался всегда большой роскошью. К тем скромным средствам, которые отпускало начальство на устройство бала, добавлялась еще изрядная сумма. Деньги эти собирали между собой юнкера, среди коих были люди очень состоятельные.
Скромные залы классного флигеля, где давался бал, юнкера превращали в настоящий «сказочный дворец». Прежде всего, вы входили в фантастический сталактитовый грот, затем в настоящий зимний сад, со цветущими деревьями, газоном и садовыми скамьями, откуда уже попадали в красиво декорированный зал, со множеством картин, эмблем и флагов. А находившаяся в этом зале сцена, превращалась в настоящий лес, с чучелами всевозможных зверей. И все это делали юнкера своими руками.
В то время, в Елисаветграде не было еще электрического освещения. Ходил только трамвай. И вот мы, юнкера, брали от него электрическую энергию и сами проводили электричество для бала в классный флигель. Вспоминаю, что я написал отцу и он мне прислал из адмиралтейства морской прожектор. В углу зала соорудили с ним маяк, который освещал танцующих. Это было очень эффектно.
На бал, кроме приглашенных горожан, съезжалось всегда много окрестных помещиков. А на другой день в местной газете писали: «Зала была освещена „ожиорно“, он дирижировал „с полным антре“, буфет „ломился“ от всевозможных яств и питья» и нечто другое в этом роде.
Всегда перед училищем стояли разные «комиссионеры», которые исполняли различные наши мелкие поручения. Всех их мы хорошо знали и не было еще случая, чтобы кто-нибудь из них злоупотребил бы нашим доверием и присвоил бы себе наши деньги.
Но вот, как-то, я и юнкер Кирсанов, сын зажиточного помещика, получавший от отца крупные деньги, были оставлены без отпуска. Кирсанов только что получил 100 рублевую бумажку, которую не успел еще разменять. Он дал ее мне и просил послать купить «закусона» и водки.
Выйдя на улицу, я подозвал к себе «Рыжого ютку» (был еще и черный) и вручил ему 100 рублей, прося исполнить поручение. Прошел час, другой, а Ютка все не возвращался. Это показалось нам подозрительным.
Тогда я, удрав из училища, отправился к знакомому полицейскому приставу и изложил ему всю эту историю. Он обещал розыскать Ютку, но высказал свое удивление: как это я мог доверить ему 100 рублей. «Ведь, это для него целое состояние и вряд-ли он сознается», сказал мне пристав.
Ютку скоро разыскали и приводили в полицейский участок Здесь в те времена не стеснялись, допрашивали с применением телесных наказаний. Особенно отличался знакомый пристав, выколачивавший сознание резиновой палкой. Но и это не помогло. Ютка уперся на своем: что мол меня не видел и никаких денег от меня не брал.
Через несколько дней, меня и Кирсанова вызвали повесткой к мировому. Судьей был почтенный старожил города Писарев, одна из дочерей которого была замужем за генералом Самсоновым, а другая за капитаном Лишиным.
В суде, где я был с Кирсановым впервые, произошло несколько забавных сцен. Так, на вопрос судьи: «Почему вы можете утверждать, что дали деньги именно обвиняемому?» — я ответил: «Да как же, господин судья, он ведь косой на один глаз, да и кто его в городе не знает?» Ютка вскочил и ответил: «Я вовсе не косой». В публике поднялся гомерический смех, ибо Ютка был действительно, что называется: «один глаз на нас, а другой на Арзамас».
У нас поверенного не было, а со стороны Ютки сидел какой-то «важный» господин с портфелем и все время молчал. Но, когда на суде стало ясно, что деньги взял не кто иной как Ютка, он встал и, обратясь к судье, заявил: «Я от защиты своего доверенного отказываюсь».
Ютка был приговорен к нескольким месяцам тюрьмы. Он все рассчитал не плохо: сидел там в тепле и на казенных харчах, а семья его преспокойно проживала в это время чужие деньжонки.
Учился я средне. Зубрилой не был. И с успехом мог получить 12-ть баллов, а также и кол. На трехгодичных курсах у нас были введены некоторые предметы, которых раньше в училище не было. Из них вспоминаю Военную географию и гигиену.
Военную географию читал у нас капитан Гончаров. Был по ней учебник профессора Академии генерального штаба Золотарева, которого я и не открывал, т. к. военную географию считал предметом скучным и сухим. И вот, вызывает меня Гончаров и я, конечно, получаю кол. Но это не помешало мне в следующий раз получить у него-же 12-ть. Такие же нелады были у меня и с доктором Ракитянским, читавшим гигиену.
По топографии, артиллерии, фортификации, там где не надо было зубрить, я имел двухзначные баллы. Также не был превзойденный никем по ситуации, имея 12-ть. Таким был еще только один юнкер, но другого эскадрона, вахмистр Измайлов. В общем, средний годовой балл я имел около 9-ти. Но зато на выпускных экзаменах мне везло и я получал по всем предметам двухзначные баллы. Даже у доктора Ракитянского мне удалось получить 12-ть. По поводу этого случая потом много смеялись и рассказывали в училище. Вот как это было.