В первый же день маневров мы, эскадрон училища и сотня Оренбургцев, были в авангарде дивизии. Выступили очень рано и, видимо, шли с какой-то определенной целью, на широких аллюрах. Был уже полдень и никого мы не встречали.
Вдруг эскадрон училища, который шел впереди казаков, поднявшись на небольшую возвышенность, неожиданно увидел пред собою, в лощине, спешеннуюю 1-ую кавалерийскую дивизию. Осадив авангард назад, начальник его, войсковой старшина, послал об этом донесение Начальнику дивизии.
И вот, мы увидели красивую картину: как целая дивизия развернутым фронтом, с шашками наголо, — шла в атаку на спешенную конницу. Авангард также понесся в атаку и только тогда, когда мы подскакивали к атакованной нами конной батарее, — послышалась команда: «садись». Атака для I Кавалерийской дивизии, была полной неожиданностью. Съехались посредники и присудили эту дивизию к бездействию на целые сутки.
Начальником штаба 10 кавалерийской дивизии был полковник А. М. Драгомиров, сын знаменитого генерала М. И. Драгомирова, командовавшего, в то время, войсками Киевского военного округа.
Генерал Драгомиров был в обиде, т. к. считал, что Южной армией, состоящей из войск его округа, должен был командовать он: также как и Великий князь Сергей Александрович, — командующий войсками Московского военного округа.
Драгомиров, не будучи участником маневров, демонстративно разъезжал верхом на белой лошади совершенно один, даже без вестового, и здоровался с войсками своего округа. Это был большой оригинал.
Так, подъехав к 10 дивизии, состоявшей из драгунских полков: Новгородского, Одесского, Ингерманландского и Оренбургского казачьего, и не поздоровавшись с нами (мы были Одесского округа), — Драгомиров поздоровался с полками так. — «Здорово Новгород! Здорово Одесса! Здорово Ингерманландия! Здорово Оренбург!»
Много анекдотов приписывалось ген. Драгомирову. Недолюбливал он Куропаткина и начальника Главного штаба генерала Сахарова. И про них говорил: «Мой желудок куропатки с сахаром не переваривает». А при назначении Главнокомандующего в Русско-Японскую войну, Государь вызвал в Петербург Драгомирова и желая узнать его мнение и совет — кого назначить Главнокомандующим, стал, по заранее заготовленному Военным министром списку, называть ему генералов. Драгомиров, после каждого названного имени, все молчал. Наконец, последним Государь называет: «Ну, а Куропаткин?». Драгомиров опять продолжает молчать. «Он-же при Скобелеве был». «Так точно Ваше Величество, но кто-же при нем теперь будет Скобелевым?» — ответил генерал.
Все семь дней маневров неудачи преследовали Северную армию. Да и неудивительно, что в конечном итоге, Военный министр «победил» Великого князя. Куропаткин сам составил план маневров, подобрал себе лучшие войска и назначил себя командовать Южной армией.
Этими маневрами Куропаткин хотел доказать: насколько он искусный полководец. У Государя, после них, он был в большом фаворе, почему и был назначен, через год, Главнокомандующим в нашей злополучной Русско-Японской войне.
Наш любимый начальник училища, генерал Самсонов, также был на маневрах, но вроде наблюдающего. Иногда он ездил с нами и всегда рядом со мной, на правом фланге эскадрона, во второй шеренге. Любил задавать вопросы относительно хода маневров и высказывать свое мнение. Выглядел Самсонов моложаво и многие принимали его за полковника, т. к. он постоянно был в форме училища и не имел генеральского лампаса, а лишь погоны генерала. Поэтому было не мало курьезов.
Бибиков здорово измотал дивизию. Наши Училищные лошади, не привыкшие к такой работе, выглядели настоящими «скелетами», несмотря на усиленную кормежку. Да, и мы, юнкера, устали порядком. Особенно одолевал нас сон. Спали мы не больше 2–3 часов за ночь. Помню, как я, когда дивизия остановилась, как-то, на короткий привал, забрался в шалаш на бахче и заснул, а когда меня разбудили, минут через 10-ть, то-мне показалось, что я, как-будто, «умер» и снова «воскрес». Такое чувство я испытал в своей жизни единственный раз.
Накануне церемониального марша, мы стояли в деревне Гремячке, в нескольких верстах от Курска, где в это время был Император и почему нам строжайше запрещено было туда отлучаться. Но это не остановило меня и еще двух юнкеров «удрать» в Курск. Город в эту ночь, точно вымер, на улицах не было не души. Только перед домом губернатора, где остановился Император, стояли парные часовые. Посетив там некоторые злачные места, мы вернулись благополучно в эскадрон.
Маневры закончились грандиозным церемониальным маршем двух армий. Невдалеке от Курска было выбрано подходящее для этого место и построены трибуны, где находились, кроме приглашенных лиц, Императорская фамилия и весь дипломатический корпус.
Император Николай II, сидя на коне, принимал парад. Его мы видели уже, когда Царь, встретив на маневре 10 дивизию, с нами поздоровался.
Прохождение такого огромного числа войск, заняло много времени и закончилось только к вечеру.