— Вы что-нибудь ещё помните, что с вами произошло? — вежливо поинтересовалась медсестра.
Насте показалось, что она попала не в больницу, а в полицейский участок и на данный момент идёт допрос с пристрастием. Но она решила успокоиться и отогнать эти мысли из своей и без того раскалывающейся от болей в затылке головы. Она закрыла глаза, и в её разуме начали всплывать картинки — точно мгновенные слайды фотографий на компьютере, когда быстро их пролистываешь. Улыбающийся голос её продюсера с окровавлено-беззубой улыбкой, затем в аквариуме лицо со слезами басиста и подо льдом мёртвое, покрытое инеем лицо гитариста. Она снова открыла глаза и взглянула на медсестру.
— Вот сейчас какая-то кровавая мясорубка из насильственных и смертельных сцен в голове прокрутилась, — заявила она.
Григорий обработал её икру дезинфицирующим средством. Затем надел хирургические бинокулярные очки. Взял ножницы, ухватившись ими за угловую иглу с ниткой, и начал, прижимая пинцетом, который был в левой руке, аккуратно зашивать, накладывая друг на друга штифты, — это было как будто он отшлифовывал грани алмазных камней в ювелирном бутике.
— Итак, что конкретно ты помнишь? — продолжала медсестра.
Вот сейчас действительно это уже был не вопрос, а допрос, точно Анастасия сидела на скамье подсудимых. Эта мысль была ярко выражена в её голове. Хотя врать не было смысла, потому что вроде всё цивильно в этой больнице, никакого, как она думала, квеста сейчас нет. Нет агрессии со стороны врачей. Возможно, они и правда хотят помочь? Мысли завертелись точно часовой механизм в её голове.
— Мы все сняли в Чёрном Якоре дом для съёмки клипа, — начала было она.
— Сколько вас было? Чёрный Якорь — это что? И кто вам сдал внаём и что сдали? — тут же перебила её медсестра.
Точно, чутьё Настю не подводило. «Ей нужно работать либо журналистом, брать у всех подряд интервью, либо в правоохранительных органах следователем по особо важным или уголовным делам». Эти мысли впились бритвой в мозг Анастасии.
— Чёрный Якорь — это посёлок, мы с рок-ансамблем, нас пять человек и продюсер, они все мертвы, я одна осталась жива, нас заманили в смертельный квест, — ответила Настя.
Григорий уже закончил, наложив последний шов.
— Хватит играть в детектива, — сняв окуляры и большим и безымянным пальцами потерев глаза, обратился он к медсестре. — Сходи в лабораторию и принеси кровь. А что там произошло — это не наша работа, пускай полиция разбирается.
Медсестра сделала гримасу, которая была похожа на неумелого пластического хирурга, молча встала и отправилась в лабораторию. Не прошло и десяти минут, как она принесла кровь в специальном пластиковом контейнере.
— Так, дорогая, будет больно, но мне нужно зашить порез на твоей щеке, — подойдя к Насте, сообщил врач.
— Я потерплю, — ответила она с улыбкой.
Он присел, обработал её щёку раствором, взял в одну руку пинцет, а в другую — ножницы с изогнутой новой иголкой и начал её штопать, накладывая швы. Боли охватывали её каждый раз, когда он протыкал её кожу. Морщась и сжимая зубы, она терпела, и желваки на левой скуле то напрягались, то расслаблялись. Не прошло и пятнадцати минут, как он закончил и велел ей повернуться на бок, чтобы заняться её дырой под лопаткой. Он обработал рану спиртом и начал зашивать.
— Ну всё, пора отдыхать, мы с тобой закончили.
— Спасибо, доктор.
После он подключил к капельнице кровь, чтобы она поступала в её организм, и удалился. Затем Григорий, накинув кашемировое пальто, вышел на улицу. Морозный ветер начал задувать ему в лицо. Он достал сигареты «Мальборо-Лайтс» из правого кармана пальто, вставил одну в рот, щёлкнул зажигалкой и затянулся. Автомобиль скорой помощи разразился громом мигалок, подъезжая к стальным воротам. Ворота открылись, и он проехал внутрь, остановился. Водитель вышел из салона, открыв задние створки. Из машины медсестра и медбрат начали толкать кушетку на колёсиках. На кушетке лежала Александра Вельможина, из её руки и грудной клетки сочилась кровь. Капельница уже была подключена к её вене на правой руке и кислородная маска надета на рот. Медсестра и медбрат повезли её по длинному коридору. Она была без сознания. Наконец они завезли её в операционную, в которой медперсонал подготавливал кабинет для операции. Они переложили пациентку на операционный стол. Затем её полностью раздели и подвезли дефибриллятор.
— Разряд, — скомандовал Григорий.
К груди прислонили «утюги», тело Александры поднялось вверх, затем резко упало на стол.
— Увеличить разряд.
Он руководствовался тем, что после первого разряда изменений не было. Дмитрий снова сделал разряд. Снова без изменений.
— Давайте на максимум, увеличьте разряд.
Дмитрий поставил на максимум и снова прислонил «утюжки». На мониторе, что находился у изголовья пациентки, произошли изменения — появился пульс, сердцебиение пришло в норму. Пациентка лежала на операционном столе. Поверхность её грудной клетки обложили хирургическими простынями, отмечая маркером границы операционного поля в виде прямоугольника.
— Введите гепарин.
Анестезиолог молча ввела лекарство.