Они затащили её в палату, положили на кровать, медсестра приготовила шприц. В этот момент ужас её точно парализовал, ей стало страшно, что она больше не проснётся. Сердце застучало, как загнанный после забега конь. Головные боли начали жечь в районе висков, точно кто-то орудовал у неё внутри раскалёнными докрасна гвоздями. Руки начало трясти, как в лихорадочном припадке, ноги дрожали. Страх забрал её в свои объятия и не давал продохнуть, с каждой секундой дыхание давалось всё труднее и труднее, словно она погрузилась, как водолаз, на дно озера и кто-то отрубил воздуходув.
Она будто лежала на эшафоте, руки и ноги были в кандалах, и вот-вот лезвие гильотины опустится и отсечёт ей голову. Лезвие было до такой степени острым, что солнечные лучи отливались на нём золотом. И наконец ей вкололи шприц и выдавили содержимое в организм. Она брыкала ногами и дёргала руками. Но с каждой минутой ей это становилось всё тяжелее и тяжелее, дыхание пришло в норму, мышцы расслабились, мозг получил гормон удовольствия, точно наркоман после долгой ломки уколол себя. Веки потяжелели, и она ушла в сон.
Прошёл месяц после этого инцидента. Анастасия Грабарчук вела за руку Александру Вельможину в маленький, захламлённый полками с историями болезни пациентов, требующий косметического ремонта, но тем не менее очень уютный кабинет врача-психиатра. За письменным столом из дуба сидел Иван Кононенко. Глаза его были устремлены на мерцающий, слегка потускневший экран компьютера. Пальцы печатали документы. Он поднял взгляд.
— Присаживайтесь, — слегка хриплым и в меру простуженным голосом сообщил он.
Александра сделала два коротеньких шага, села на стул напротив врача. Он закрыл документ на компьютере — он был ему не так важен. Медсестра молча покинула кабинет врача.
— Как ваше самочувствие? На что можете пожаловаться? — спросил врач.
— Ну, вы знаете, моё самочувствие довольно часто находится в каком-то трансе или в параллельной реальности, — начала говорить она.
Её голос звучал так, точно уходил куда-то в трубу и отдавался в ней.
— В каком трансе?
— Но когда я сплю, мне снится сон, точно я попала, ну как это сказать, в какую-то реальность, где всё сгорело дотла. — Она вдруг остановилась и задумалась, но затем повернула голову вправо, точно кого-то или что-то там увидела, и продолжила: — Я как будто попала в антиутопию.
— И что с вами дальше происходит?
Она тяжело вздохнула, вздох её показался тяжёлым из-за спёртого больничного воздуха, царившего в кабинете. При выдохе на затылке у неё появились маленькие, похожие на росу на деревьях капельки пота.
— В этот момент у меня нагревается голова, я сплю, и я это чувствую, — снова вдохнув и выдохнув, заявила она.
— Какая часть головы? Лобная? Затылочная? Височная? — осушив наполовину пластиковый стакан, который стоял на столе, осведомился он.
Она начала указательным пальцем водить по часовой стрелке вокруг головы, охватывая лобную и затылочную части черепной коробки.
— Вот так, ощущение, что мне кто-то надел огненный венец демона на голову, — продолжила она.
— Так, что происходит дальше?
— Ну, дальше я во сне переворачиваюсь на другой бок и как бы падаю с кровати, но не на пол, а в реальность, или это галлюцинация, я не знаю. Пол превращается в огромное море, и я мгновенно погружаюсь.
— То есть вы падаете в море? Это всё во сне или наяву?
— Это всё сон.
Она сжала левый кулачок и прокашлялась. Кашель был с мокротой. Снова начала дышать, кислород точно заканчивался в этой комнате. Её сердце заколотилось сильнее.
— Я погружаюсь, и из глаз вылетают маленькие точки.
— На что похожи эти точки?
— Ну, они как маленькие, очень маленькие блюдца, затем они поднимаются из воды и увеличиваются в размерах, величиной с огромный дом.
Затем она помассировала голову ладонью справа и продолжила уже более уверенно:
— У меня открывается внутреннее окно, и меня, как магнитом, начинает тянуть из воды, я вылетаю из воды и вижу, как эти летающие тарелки с полицейскими сиренами меня похищают и хотят проводить надо мной эксперименты.
— И что происходит дальше?
— Затем я вскрикиваю и просыпаюсь, и состояние моё меняется.
— Меняется в какую сторону, в худшую или лучшую?
— Очень резко меняется в течение дня, субъективное состояние превращается в объективное состояние.
— Так, расскажите, как это происходит? — достав из кармана белого халата влажную салфетку и вытерев пот со лба, а затем выкинув салфетку в урну, спросил врач.
— Ну, бывают объективные галлюцинации, но я закрываю ладонями руки и про себя повторяю, что их не существует, оставьте меня в покое, это лишь иллюзия моего разума. Открываю глаза, и все они исчезают.
— Так, ещё что бывает?
Она вздохнула, её лицо, шея и щёки покрылись каплями пота.
— Бывают субъективные галлюцинации, они в виде маленьких чёртиков танцуют у меня на руке.
— Ещё что беспокоит?
— Голова болит, знаете, как будто какой-то невидимый конь бьёт копытами мою голову, это очень неприятно.
— Так, что ещё?
— Обрывки ливня перед глазами.
— Как это понять, «обрывки ливня перед глазами»? Их ещё кто-нибудь видит?