— Ну, я открывала Библию и начинала читать, затем голоса прекращались, понимаете, мир наш построен на Библии.
— Ну и каким же образом мир наш соотносится с Библией?
— Но прямая связь совершенная, от того, как я читала Библию, от этого зависит тайна нашего мира.
— Ну а вы как-то можете влиять на этот мир?
— Могу.
— Каким образом? Какие у вас есть способности?
Тут пациентка схватилась за голову и, прикрыв глаза, начала что-то невразумительное шептать себе под нос, точно шаман готовил какой-то ритуал.
— Вот, доктор, снова голоса, вы их слышите? Он снова говорит, — произнесла она.
— Какие голоса? Я ничего не слышу. Кто говорит?
— Дьявол! Вот он, смотрите! — сорвалась она на крик.
Затем она показала указательным пальцем правой руки за спину врача.
— Вот он, за вашей спиной.
Он встал и повернулся.
— За моей спиной никого нет.
Пациентка открыла глаза, и её взору явился дьявол. Она вскочила на ноги, отодвинула стул и расширила глаза.
— Что вы видите? Опишите мне.
— Сзади дьявол, он в огненном плаще на чёрном вороном коне.
Затем она повернула голову налево, направо.
— Я слышу ржание коня — это наяву, вы разве не слышите? Чёрный вороной конь встал на дыбы.
— Что происходит дальше?
— Он хочет меня убить! — крикнула она. — Его голова.
— Что его голова? Что с ней? С ней что-то происходит?
— Да, она начала трансформироваться, вытянулась, стала похожа на треугольное лицо, она продолжает вытягиваться, и сейчас она похожа на морду птеродактиля.
— Что ещё вы видите?
— «Ты должна убить себя! На тебя была возложена миссия, ты с ней не справилась». Вот что он говорит. И копыта коня стучат то по полу, то внутри моей черепной коробки.
— Это дурные мысли, выкиньте их из головы, себя убивать не нужно, — строго предупредил психиатр.
— Его голова снова начала видоизменяться, она втянулась, на морде появились какие-то пупырышки, на голове появились маленькие рожки, глаза приобрели песочный оттенок. Голова покрылась тёмно-зелёным цветом.
— Что там?
— Его голова покрылась зелёным цветом и превратилась в огнедышащего дракона.
Глаза её точно налились кровью, раскрылся рот, обнажив надгробие белоснежных зубов, словно на психиатра, стоя на дыбах, надвигался с дикой яростью медведь.
— Он мне сказал, чтобы я тебя убила, или ты умрёшь, или я! — заявила яростно пациентка, будто в неё кто-то вселился.
Из её рта на пол начала капать слюна, точно у запыхавшегося после пробежки бульдога. Она развернулась и резко ударила кулаком в овальное зеркало, висевшее в дальнем углу и слегка покрытое паутиной. По стеклу поползли трещины, и куски серебристых осколков посыпались на линолеумный пол, словно упавший после ветра с крон сосновых деревьев иней. Она схватила треугольный осколок и вспорола себе вену на правой руке.
— Я хочу умереть! — крикнула она своему искажённому в зеркале отражению.
Брызнул кровяной фонтан в стены и запачкал зеркало. Кровь заливала стол, стул и пол, била гейзером.
— Стой, нет! Врача! — закричал психиатр.
Забежали врачи, мгновенно положили её на каталку и повезли по длинному коридору. Она лежала на кушетке, на её глазах навернулись слёзы, затуманивая её взор. После потолок начал перед ней расплываться, и затем всё потухло, она потеряла сознание.
День выдался очень холодным. Бушевала метель, ветер разносил пушистые хлопья снега, поднимая их из воздуха и срывая с крыш и крон деревьев, превращая всё в снежный водоворот. Выла, как хищный зверь, вьюга. Из подъезда двенадцатиэтажного дома вышел в чёрных брюках, ярко-синей рубахе и сверху нараспашку надетой дублёнке Владимир Коноплёв. Он поёжился от морозного холода, потому что снежинки впивались в щёки, точно кошачьи когти. По его спине вдоль позвоночника пробежал холодок от мороза. Он подошёл к своей цвета мокрого асфальта «Тойоте-Лендкрузер», усыпанной словно снежный кокон. Открыл водительскую дверцу и достал из подлокотника щётку, начал тщательно работать ею, убирая снег с крыши и лобового стекла, после он сел за руль, запустил двигатель и поехал. Щётки еле справлялись со снежной метелью, которая атаковала, как торнадо, лобовое стекло.
Он выехал из двора и, влившись в поток машин, поехал по дороге. Пришлось остановиться, потому что дорога была перекрыта и огромные автопогрузчики орудовали ковшами, убирая снежные комья и замёрзшие глыбы.
— Твою мать, — ударил по покрытой натуральной кожей баранке рулевого колеса и выругался он.