Мэйсон промолчала, пожав плечами: да, мол, не против. Зато — Кэлен отметила это краем глаза — дернулись, раздуваясь крылья носа Сайфера, вспухли на миг и опали желваки. Ревнует? Кэлен усмехнулась мысленно и… чуть подалась назад, немного, совсем капельку сильнее прижимаясь к Мэйсон. Услышала тихое: «Хм…» у самого уха, улыбнулась едва заметно, одними уголками рта.
— Вот и хорошо, — капитан хлопнул ладонью по столу. — Значит, решено. Передавайте материалы и езжайте. Кэлен, заявление занеси перед этим, не забудь.
Под её столом кто-то копошился, и Кэлен замерла, растерявшись на секунду. Но — лишь на секунду. Затем постучала по столешнице:
— Эй! Какого черта?
Из-под стола последовательно появились тощая задница, обтянутая потертыми грязноватыми джинсами, полоска голой кожи над ремнем, спина в задравшейся мятой футболке, лохматая ярко-рыжая шевелюра… Кэлен нахмурилась, повторила:
— Крис, какого черта происходит?
Крис Олдридж, начальник группы криминалистов-айтишников, наконец, выполз весь, вытянув за собой системный блок, выпрямился, отдуваясь, повернулся к Кэлен, глянул виновато:
— Забираю твой комп, Амнелл, по распоряжению внутренней безопасности, — и развел руками: — Ты же знаешь процедуру.
— Дьявол! — она беспомощно огляделась. Сейчас так не хватало ей чертовой Мэйсон, оставшейся в кабинете Зеда передавать дело Джулз и Сайферу. Кэлен вздохнула, подхватила со стола свою кружку, развернулась, двинулась в сторону кухни. Крис окликнул её:
— Кэлен! — и голос виноватый. Хотя, казалось бы, с чего, он ведь просто выполняет свою работу, не так ли? Но… как же все это трудно. Противно. Кэлен остановилась, оглянулась:
— Да?
— Ты не волнуйся, я сам буду заниматься твоим компом, — он смотрел с сочувствием, и это тоже было противно. Невыносимо, невозможно противно! — Если там что личное, никто не узнает, обещаю.
— Я не волнуюсь, — она даже выдавила из себя улыбку. — Личного там нет. Но все равно, спасибо, Крис, — и не дожидаясь ответа, заставляя себя не спешить, ушла на кухню. Дождалась, пока наполнится почти до краев горячим кофе любимая кружка, добавила сливки, и, отпивая на ходу, направилась прочь — из кухоньки, из отдела, вдоль по коридору — в тупик, к окну. Забралась на широкий подоконник, прижалась лбом к стеклу.
Там, за стеклом неожиданно распогодилось, небо расчистилось от серых завалов туч и теперь ласкало взгляд нежнейшей голубизной, чистой, ровной, без примесей. А предзакатное солнце, по-весеннему неяркое, залившее все вокруг мягким светом, уже просушило от ночного ливня и утренней сырой серости асфальт и фасады зданий, заборы, лавки, автомобили, деревья и, кажется, даже прохожих, вернув в мир насыщенные веселые краски. И все это так контрастировало с унылым, беспросветным дождем, моросящим сейчас сплошной пеленой в душе Кэлен, что ей впору было завыть, зарыдать, выпуская этот дождь наружу: пусть бы катились по лицу горькие от соли — и бессильной обиды — капли по лицу… пусть бы этот разноцветный, согретый солнцем мир видел, как ей, Кэлен Амнелл, плохо, невыносимо, невозможно плохо! И страшно. Чужой неизвестный отвратительный человек ходил по её квартире. Трогал её вещи. Делал там, в её доме, в её крепости — оказавшейся совсем, категорически не крепкой, ну! — бог знает что! Это так противно… и пугающе, до озноба, до стылого оцепенения! Как ублюдок попал в квартиру, а? Кэлен ведь никому — вот до сих пор, до Мэйсон — никогда не давала свои ключи, даже Сайферу, хотя Ричард — один из немногих, кто оставался у нее ночевать. Впрочем… сделать дубликаты совсем не проблема, не так ли? Мэйсон ведь права, у них не отдел — проходной двор, а ключи Кэлен не прячет, они лежат обычно в кармане куртки, которая нередко висит на спинке стула в полном одиночестве. Да, надо признать, маньяк легко, без особых усилий даже, мог добыть её, Кэлен, ключи сделать оттиск и вернуть связку на место…
— Ты как, Амнелл? — голос Мэйсон за спиной вырвал Кэлен из раздумий. Она вздохнула, не оборачиваясь:
— Хреново… Все это какой-то кошмар, Мэйсон!!!
— Ннндааа… Ты расстроена? — положила ладонь ей на спину. Кэлен прикрыла глаза:
— Нет. Я злюсь. Злюсь, Мэйсон!!! И мне до чертиков страшно. Мне страшно — и я злюсь!!! — она и впрямь почувствовала раздражение, нарастающее, грозящее вот-вот вскипеть, забурлить яростью.
— Ну еще бы, — Мэйсон хмыкнула, похлопав её по спине. — Я бы на твоем месте уже разнесла тут все к чертям. Пойдем в спортзал, сладкая.
— Зачем? — Кэлен, наконец, повернулась. И — мгновенно попала в зеленый плен её невозмутимых — и при этом сияющих, вот ведь! — глаз. Увязла в нем, в плену, словно мушка в паутине… даже раздражение стало отступать, сменяясь чем-то… чем-то, что Кэлен не могла пока назвать, определить… А Мэйсон чуть приподняла одну бровь:
— Как по мне, тебе стоит выпустить пар. Снять напряжение. Поколотить грушу. Или меня.
— Тебя? — Кэлен прищурилась — и поняла, чем сменилось её раздражение. Провела кончиком языка по верхней губе, спрыгнула с подоконника, не отрывая взгляда от глаз Мэйсон. — Мммм… нет, на тебя у меня другие планы. Пойдем, Мэйсон.
— Куда?
