Кэлен задыхалась — обидой, непониманием. Почему? За что? Почему и за что они обе так с ней поступили? Почему не сказали? Зачем скрывали? Ладно, Мэйсон… она нечуткая, она… да у нее просто могло и мысли такой не появиться — рассказать Кэлен. Но Кара? Кара, Кара-то почему — не просто молчала, а врала ей, Кэлен, беззастенчиво, нагло, абсолютно спокойно врала все это время? Заставила этим своим враньем Кэлен страдать от невозможной, невыносимо тяжелой этой необходимости выбирать… Заставила испытывать самые настоящие муки совести — постоянно, все время ведь, ну! Зачем, зачем ей нужно было, чтобы Кэлен проходила через все это? Разве… разве можно так поступать с тем, кого ты любишь? Господи, а любит ли она, Кара, Кэлен?
Кэлен задыхалась. Уже несколько секунд — или минут? — она сидела, глядя перед собой пустым, невидящим взглядом, открыв рот — пыталась вдохнуть, впустить в себя воздух, и не могла. Никак, категорически не могла! Пока Анна, все более тревожно вглядывавшаяся в её лицо, все сильнее хмурившаяся, не спросила:
— Они что, не сказали тебе? — и, засверкав глазами, крикнула так, что Снежка испуганно пискнула, а Кэлен, вздрогнув всем телом, наконец, задышала: — Мээээйсон!!! Ребенок, иди сюда немедленно!
— Не нужно… Анна, не…. спасибо, но не надо её… — Кэлен поднялась из-за стола. Удивительно, но ноги держали. Не дрожали даже, вполне себе крепко стояли, да. И это странно, странно! Ведь Кэлен казалось, что она умерла… ну, или опустела внутри, превратившись в оболочку, полую, ничем — совершенно, категорически ничем — не заполненную. Там, внутри, все выстыло, мгновенно, сначала замерзло, в лед, тонкий, хрупкий, а затем рассыпалось тончайшей пылью… и просто исчезло, оставив пустоту и — ничем не заполненную ненадежную оболочку… — Я бы хотела… если можно… где-то побыть одна. Если можно…
— Конечно, детка, — Анна тоже встала, и снова смотрела с нежной жалостью. — Иди на второй этаж, в бывшую комнату девочек, — и добавила, помолчав. — Только, Кэлен… зря ты сбегаешь. Я бы на твоем месте прояснила. Поговорила. Вывела бы их на чистую воду!
— Спасибо, — улыбнулась слабо. Качнула головой: — Не могу. И не хочу сейчас. Мне просто нужно побыть одной…
— Что-то случилось? — спокойный, невозмутимый — невыносимо, убийственно невозмутимый! — голос Мэйсон раздался от дверей. И сама она появилась в проеме. Глянула на мать: — Ты чего кричала? — перевела взгляд на Кэлен: — Амнелл? А с тобой что?
Кэлен повернулась к ней, чуть прищурилась, фокусируя взгляд. Она хотела промолчать, проскользнуть мимо, просто уйти, поскорее, туда, где может остаться один на один со своей пустотой и… болью. Хотя это ведь странно, странно, что она есть, это боль – не должно в пустоте болеть, нечему… Кэлен не хотела говорить. Не хотела отвечать. И спрашивать – не хотела. Но… спокойное, невозмутимое — совершенно, категорически! — лицо Мэйсон… и лишь легкий, едва заметный интерес в глазах… И что-то вдруг переломилось в Кэлен, что-то взорвалось, слабенько, но все же. Она сглотнула пустоту, прошептала:
— Почему… почему ты не сказала, что знаешь обо мне и Каре? — горло перехватило, сдавило спазмом, и она замолчала.
— Тхех… — Мэйсон не смутилась, вот ни капельки, лишь вздернула брови да чуть склонила голову в этом своем фирменном жесте. Пожала плечами: — Да я и не знала. Узнала только сегодня днем, когда подглядела в твой ноут. Увидела её адрес, прочитала первые строки и поняла.
На секунду, нет, на долю секунды Кэлен ей поверила. И даже робко забрезжила в душе надежда — что все это как-то объяснимо, что… Но лишь на долю секунды, на совсем, совсем короткий миг. Кэлен снова сглотнула, проталкивая туда, в пустоту, сдавивший горло спазм, зажмурившись. И тут же распахнула глаза:
— Ты врешь, Мэйсон… я думала, ты честная. А ты врешь… Ты не знала о нас и спокойно оставляла меня у себя ночевать? Не боялась, что я проснусь среди ночи и встречусь с твоей альтер-эго? Врешь ты… ты знала. Ведь знала же, ну! — Кэлен не спрашивала: незачем, ответ она уже прочитала в глазах Мэйсон. Пихнула ладонью её в грудь, отталкивая с дороги: — Иди к черту! Обе! Знать вас не желаю! — и бросилась вон из кухни, побежала к узкой деревянной лестнице, побежала наверх… Услышала за спиной: “Амнелл!” — и ступени заскрипели под еще одной парой ног. Крикнула, не оборачиваясь: “Убирайся к дьяволу, Мэйсон!”, перепрыгнула последние две ступеньки, оказавшись перед дверью… рванула её на себя, влетела внутрь, захлопнула.
