- Я? Ничего, – а сердце сжалось больно. Правда, на секунду, всего лишь. На краткий – и невыносимо долгий – миг… Все правильно. В самом деле, чего она, Кэлен, ждала? Что Мэйсон кинется ей на шею, рыдая от счастья? Или упадет на колени и, задыхаясь от волнения, срывающимся шепотом признается в ответном чувстве? Смешно, ей-богу… Нет, если уж быть совсем честной, то какая-то часть Кэлен – маленькая совсем часть – на что-то подобное все же надеялась. И да, да, ей, этой части, сейчас было больно. Больно, горько, холодно… Кажется, она, эта часть, умирала. Но — были и другие части. Детектив Амнелл вот, трезвая, разумная, циничная — почти как Мэйсон, ну! — и она понимала, что все верно. И чертова Мэйсон реагирует именно так, как должна. И нечего тут ждать. И еще была Кэлен, та Кэлен, что влюбилась в Кару — и любила, любила и теперь, несмотря ни на что, или даже — вопреки всему. Она там, внутри, усмехнулась злорадно: мол, так тебе и надо, ибо нечего тут… влюбляться в Мэйсон. Смотри-ка, чего придумала, а! И был еще кто-то… тот, кто смотрел на все с мягкой улыбкой и шептал, тихо, едва слышно, но очень уверенно: все будет хорошо. Не верь Мэйсон, она просто испугалась. Нет, не твоих чувств, Кэлен, — своих. Она еще не понимает, не осознает — но чувствует. Чувствует именно то, что ты ждешь, то, на что надеешься. Что это был за голос? Кому он принадлежал? Может, её, Кэлен, сердцу — мудрому и смелому, имеющему мужество верить? А может, это был голос глупой надежды, которая, как известно, умирает последней? Зато не позволяет сдаться…
Кэлен улыбнулась — нет, ухмыльнулась, пожалуй:
— А что, Мэйсон, тебя это пугает? — и вновь она ждала: что Мэйсон фыркнет презрительно, станет убеждать её в обратном… Но... Мэйсон пожала плечами и скривила губы в невеселой усмешке:
— Типа того, Амнелл… — помолчала. Добавила с тоской в голосе, с тоской в глазах: — Зачем ты все усложняешь? Ведь и так все… хреново.
— Да… — Кэлен покачала головой. — И правда, чего я ждала? Значит, ты трусишь, Мэйсон?
— Значит, трушу, — снова не стала спорить. — Слушай, Амнелл… я не умею любить. И принимать любовь — тоже не умею. Ну что ты от меня хочешь, а?
— Да ничего я от тебя не хочу, сказала же! — кажется, Кэлен начинала злиться. — Расслабься, Мэйсон, тебя это ни к чему не обязывает. Я и говорить не хотела… просто, вырвалось. Не трясись. Не думаю, что это что-то изменит в наших с тобой отношениях, которых нет.
— Ты злишься, — она не спрашивала. Просто сообщила Кэлен, что с ней происходит. Нет, прилепила ярлык, поставила диагноз, вызывая новую вспышку раздражения. Кэлен стиснула кулаки, спрятав, отчего-то, руки за спину:
— Ух ты… а я думала, у тебя плохо получается понимать людей.
— Злость мне знакома, — пожала плечами, потерла ладонью лоб. — Слушай, Амнелл, все это как-то не по мне… Не знаю, что говорить. Давай я тебе мелкую позову, а? Говори с ней.
— Сбегаешь? — Кэлен вдруг охватил азарт. Злой и веселый. Она наморщила нос: — Давай, беги. Зови на подмогу свою альтернативную личность. Пусть делает то, что ты не умеешь, — любит меня!
Мэйсон насупилась, сжала челюсти до вспухших желваков, выдвинула подбородок — упрямо и трогательно, невыносимо, невозможно трогательно. Кэлен, глянув на него, этот затвердевший подбородок, тут же пожалела о своих словах — черт бы побрал её несдержанный язык! Она и рот открыла, собираясь извиниться, остановить… но вот нужные-то, правильные слова — предатели, ну! — застряли в горле, и пока Кэлен выталкивала их оттуда, Мэйсон отступила к креслу в углу, опустилась, буквально уронив себя в него, откинулась, закрыла глаза. И Кэлен застыла, так и не закрыв рот, затаив дыхание, забыв обо всем — ибо осознала, что сейчас, вот прямо сию секунду — или сколько там времени это займет? — она увидит… что? Чудо? Волшебство? Она увидит, КАК они меняются… как это происходит…
Она смотрела, смотрела во все глаза, но… мгновения текли, томительно-медленно… и — ничего не происходило. Совсем, категорически! Мэйсон просто сидела — тело, лицо расслабились, и, кажется, даже хмурая складка, та, что от левой брови и вверх — разгладилась. Мэйсон просто дышала, ровно, спокойно, словно спящая. Сидела, дышала… а потом — спустя целую вечность же, ну! — просто открыла глаза. Поморгала. Посмотрела на Кэлен.
Кэлен разочарованно выдохнула:
