— Я тоже этому вечно удивлялась… — Анна поставила на стол блюдо с пирогом. Судя по виду и аромату — свежеиспеченным. И когда только успела, а? — Значит, Мэйсон придет из школы, наестся до отвала, так, что аж стонет, пока из-за стола вылезает. Через час спать ложится, приходит Кара — и за стол. И ест, будто неделю росинки маковой во рту не было!
— Мам, а как не есть-то? Ты готовишь божественно! Как тут устоять?
— Лисица ты, малышка Кара, — Анна шлепнула её ладонью по ягодице, несильно, словно бы подгоняя к столу. — Садись уже. Кэлен?
— Ох, нет, спасибо! Мне правда некуда, совсем. Хотя Кара права, готовите вы потрясающе. И впрямь устоять очень трудно.
— Значит, садись, раз не можешь устоять, — и снова подмигнула. — Кофе налью.
— Кофе мама тоже варит божественно, — встряла Кара — уже с набитым ртом. Странно, но у Кэлен это — пожалуй, впервые в жизни, — не вызвало отвращения. А Кара, видимо, опомнившись, прожевала, промокнула рот салфеткой, бросила на Кэлен виноватый взгляд и закончила довольно смущенно: — И заметь, не в кофемашине, а в в турке на песке. Попробуй, это правда бесподобно!
— Любишь ты похвастаться, — проворчала Анна, тщательно скрывая улыбку и — проскальзывающее, как его не прячь, — удовольствие в голосе, и поставила перед Кэлен изящную хрупкую чашечку размером, ей-богу, чуть больше наперстка. Но напиток внутри и впрямь источал невозможно, невыносимо божественный аромат…
— Я когда в первый раз встретилась с Карой, растерялась. Да и испугалась немного, что уж тут… — практически утонувшая в большом мягком кресле Анна подняла пузатый бокал, на четверть заполненный коньяком, посмотрела сквозь этот жидкий янтарь на неяркую лампу торшера. Вздохнула обвела глазами гостиную, куда они переместились после ужина. Остановила взгляд на детках, как сама их называла, устроившихся в обнимку, вповалку в другом таком же огромном кресле: они легко поместились там вдвоем, Кэлен, навалившись на мягкую спинку, Кара — между её ног и в кольце её рук, прижавшись спиной к груди. Она, Кара, клевала носом, и, кажется, даже проваливалась время от времени в дрему, с которой отчаянно боролась. Кэлен же проваливалась в нежность, что накатывала волнами — от сонного сопения Кары. Но — не боролась с ней, этой нежностью, наоборот, счастливо тонула, растворялась в ней.
Анна пригубила коньяка — скорее, смочила в бокале губы, не более, усмехнулась, посмотрев на задремавшую очередной раз Кару, перевела глаза на Кэлен:
— Ты знаешь их историю вообще? Про их детство, общину? В курсе?
— Она прочитала личное дело Мэйсон, — оказывается, Кара не совсем выключилась из процесса. Кэлен потерлась щекой о ее висок:
— Я думала, ты спишь.
— Чуть-чуть, — согласилась Кара.
— А это не странно, милая?
— Вовсе нет, — ответила вместо Кары Анна. — Она вечно начинает засыпать, когда объестся. Малышка, может ты мне сюда Мэйсон вернешь на пару часов? Пусть закончит в подвале. Трубы и правда подтекают.
— Ну мааам… — Кара надулась, запыхтела сердито, взрывая Кэлен нежностью. — Так нечестно! Сейчас мое время! Ей и так всегда больше доставалось! — и, повернувшись слегка, заглядывая в лицо Кэлен, протянула довольно жалобно, почти взмолилась: — Кэлен? Ты же не хочешь, чтобы я уходила?
Кэлен, распахнув глаза, сильнее прижала её к себе, выдохнула возмущенно:
— Что за вопрос? Конечно, нет! Я тебя и не отпущу, — глянула на Анну, увидела её хитрый, невыносимо, невозможно хитрый прищур, и замерла от накатившего внезапно ужаса. Мелькнул в памяти хрипловатый голос Мэйсон: “Амнелл, она умная. Умнее меня. И тебя. И нас с тобой вместе взятых”,.. и Кэлен вдруг поняла… кажется, поняла, почему, зачем на самом деле Кара скрывала от нее все это. Не боялась она ни черта. Впрочем, нет, боялась, конечно же, боялась. Но это не главное, совсем, категорически. А истинная причина молчания Кары — и Кэлен была уверена, что не ошибается — в том, что Кара защищала её, Кэлен. Вот от этого выбора. Как она сказала? Боится, что Кэлен захочет решать, с кем когда ей быть, да? Нет, не этого опасалась умная Кара, Кара, которая “вникает во все быстрее и глубже”, вовсе не этого — а того, что и она, сама Кара, и Мэйсон тоже, захотят, чтобы Кэлен делала этот выбор. Захотят, чтобы именно Кэлен решала. Не удержатся, начнут перекладывать на неё ответственность… вот, как сейчас. Не справившись с эмоциями, Кара просто передала право выбора Кэлен. И Кэлен выбрала. Машинально, автоматически. Легко! Только вот… будет ли так легко всегда? Верилось с трудом.
Кэлен подавила вздох, еще прижала к себе Кару и посмотрела Льюис прямо в глаза, пристально, даже строго:
— В самом деле, Анна, Мэйсон ведь может и завтра все доделать, разве нет?
— Конечно, может, — она усмехнулась, как показалось Кэлен, одобрительно. Будто бы услышала то, что хотела. Будто бы Кэлен дала правильный ответ… И снова глянула на приемную дочь: — Только ты ведь все равно сейчас уснешь, малышка. И, значит, в объятиях твоей девушки проснется Мэйсон. Тебе оно надо ли?
