— А знаете ли вы, дамы, как кашалот добывает себе еду?
Ни дамы, ни господа этого не знали.
— Но, дорогой фон Шлак, надеюсь, вы не станете уверять нас в том, что эти сведения смогут помочь нам в решении собственных жизненных задач? — шутливо осведомился доктор Швендтнер. — Ладно, рассказывайте уже! — Он повернулся к герру К.: — Будьте добры, всем еще по одной, и запишите этот раунд на счет герра фон Шлака, если история про кашалота… ну, вы понимаете…
Герр К. молча кивнул, а Роза уточнила:
— Мне шампанского, пожалуйста! Приосанившись и оглядевшись, фон Шлак приступил к своему рассказу и, по его меркам почти без лирических отступлений, поведал собравшимся, каким образом крупные морские млекопитающие убивают своих жертв, в первую очередь кальмаров. Кашалот является заклятым врагом кальмаров и, чтобы держать их популяцию в страхе, погружается на глубину до двух с половиной тысяч метров, где они обитают, и испускает пронзительный крик. Он настолько оглушителен, что жертвы либо умирают сразу, либо теряют сознание, а кашалот-луженая-глотка просто собирает их и съедает. Ни одно другое животное на планете не издает столь громких звуков, уровень шума от криков кашалота примерно такой же, как при запуске космической ракеты.
Когда фон Шлак замолчал, его сотрапезники погрузились в смущенное молчание. Все за столом почувствовали, что до сегодняшнего дня уделяли слишком мало внимания проблемам кашалотов.
— А я-то считал, что глубокие воды безжизненны, — заметил Марков с некой обреченностью в голосе.
Герр К. вернулся к столу с полным подносом и, раздавая напитки, объявил:
— По радио сейчас сообщили, что почти всех людей удалось спасти, но более тридцати человек числятся пропавшими без вести. Немцы среди них тоже есть.
— Нет, я не верю! — воскликнула Сильвия. — Этого не может быть!
— А Скеттино, капитан, в свое оправдание заявил, что случайно оказался в первой спасательной шлюпке, пытаясь помочь пассажирам.
— Случайно? — возмутилась Сильвия. — Что за жалкое оправдание! — Она задумчиво покрутила запотевший бокал с шампанским. — Я видела его на снимках: с этими прилизанными гелем волосами и в зеркальных солнечных очках он больше похож не на капитана, а на жиголо. Или на мафиози. Или на агента по недвижимости — только не принимайте это на свой счет, Ленцен. Пашке, скажите: по закону капитан ведь обязан оставаться на корабле до конца, потому что он капитан? Там, в силу каких-нибудь принципов капитанской профессиональной этики? Или это уже давно в прошлом? Что делал, к примеру, капитан «Титаника», когда корабль начал тонуть? Кто-нибудь знает?
— Ну-у, это всем известно, капитана звали Эдвард Смит, он носил пышную белую бороду, аккуратно подстриженную и очень ухоженную, между прочим… — отозвалась Роза, искоса бросая насмешливый взгляд на Ленцена. — Говорят, он стоял на мостике до конца. История сохранила для нас даже его последние слова.
— И что же он сказал? — полюбопытствовала Шуман.
— Be British. Будем британцами.
— Чрезвычайно похвальная фраза, — отметил доктор Швендтнер. — И как же тонут истинные британцы?
— Тонут до десяти вечера, а потом паб закрывается, — сострил Ленцен.
Пока он хихикал над собственной шуткой, Пашке начал мини-лекцию по морскому праву, в котором он, по собственному признанию, был не особенно силен, но если его воспоминания со времен учебы верны, то у каждой нации существуют свои правовые рамки регулирования данного вопроса. В Германии не существует понятия «преждевременное оставление корабля», а вот в Италии и почему-то еще в Швейцарии оно применяется. Юридически и принципиально никто, кроме капитана, не несет ответственности за людей и материальные ценности, не говоря уже о спасательных мероприятиях в случае аварии, и потому капитану злосчастного лайнера, скорее всего, будут предъявлены обвинения по следующим статьям: неоказание помощи или, возможно, непредумышленное убийство. По немецкому законодательству капитан наделен особым статусом по отношению к своим пассажирам — статусом гаранта, сравнимым со статусом офицера полиции или пожарного, а это означает, что в случае невыполнения требований к нему будут относиться так же, как к тому, кто умышленно совершает преступление, в данном случае — убийство.
На заднем фоне зазвучали нежные фортепианные аккорды — это пианист уселся за стоящий в зале инструмент и заиграл первую мелодию своей пятничной программы.
Доктор Швендтнер поднял указательный палец, прислушался и изрек:
— Всегда с него начинает, опус девятый, номер первый.
Роза повернулась к хозяину заведения и произнесла:
— Герр К., скажите, а этот капитан — как там его звали? Скеттино? Он в самом деле решил отклониться от заданного курса, чтобы произвести впечатление на свою новую пассию?
— Неужели на Наташу? — ахнула Сильвия. — Боже мой, если в этом есть и доля ее вины, неудивительно, что она не отвечает на звонки!
Герр К. снова пожал плечами.
— Безумная история, — покачала головой Сильвия. — Чистая романтика! Не думала, что сегодня такое бывает.
