В немом шоке население деревни наблюдало, как тяжелые бульдозеры сносят их лачуги, а лесные заросли под гром взрывов и рев моторов превращаются в бетонированные площадки, пирсы и взлетно-посадочные полосы. Неделю спустя вождь местных то ли коммунистов, то ли антикоммунистов, то ли наркоторговцев — дать точное определение не взялось позднее даже центральное правительство — решил проверить, что за загадочное строительство идет на территории, которую он вот уже как два месяца объявил освобожденной. Над лесом долго кружились вертолеты, а в зарослях всю ночь что-то горело и очень громко взрывалось. Жители деревни поняли, что пришельцы шутить не любят, и решили от греха подальше перебраться с деньгами в провинциальный центр. Две трети из них благополучно пропили полученную компенсацию уже через месяц, влившись в заполонившую город массу нищих, проституток и грабителей.
Между тем база, возведенная на территории бывшей деревни, продолжала работу. У пирсов останавливались плывущие на юг военные корабли, на аэродром опускались и взлетали самолеты. Дежурили на постах караульные, как в американской, так и в ооновской форме. Охотники и проводники из близлежащих сел стали замечать, что по проторенной и заасфальтированной дороге движется из столицы необычно большое количество грузовиков, а с подходящих к берегу кораблей то сгружают, то выгружают что-то очень крупное и тяжелое. На берегу появлялись и исчезали огромные палатки, раскрашенные под цвет леса и моря. В заливе бросали якорь суда диковинного вида, слишком громадные, чтобы подойти к причалу, среди волн мелькали длинные черные корпуса тяжелых подлодок.
Потом установилось затишье. Большая часть солдат и рабочих куда-то подевалась, работы на берегу продолжались, но уже не в таком диком темпе. Корабли больше не приплывали, не считая заходящего раз в неделю теплохода снабжения.
Вытянутый и неровный серебристый клин гасил скорость и менял наклонение орбиты, по плавной дуге проходя над материком. Закончив маневр, он со странной для километровой махины грациозностью развернулся, нацеливая в горизонт осевое орудие. Далеко внизу поворачивались на горных склонах многочисленные телескопы и локаторы, отслеживая движение "иглы".
— Чайка, я Вереск. Цель снизилась до семисот километров. Произвести залп.
Шестнадцать ракет вынырнули из морских волн в фонтанах огня и пара. Экипаж подлодки понимал, что уйти после запуска живыми у них мало шансов — плывущему в космосе чудовищу стоило чуть довернуть ускоритель, чтобы накрыть их позицию с запасом в пару квадратных километров. Но "игла", похоже, не намеревалась сбивать себе наводку на разворачивающееся за горизонтом яростное сражение. Вместо этого восемь "кинжалов" пошли вниз по крутой параболе, пересекающейся с курсом поднимающихся из мезосферы боеголовок.
— Шип, я Вереск. Старт по команде из центра управления.
— Вас понял, Вереск. Готовность к старту подтверждаем.
В верхних слоях атмосферы начинается уже привычное землянам представление — лазерные лучи полосуют боеголовки, не подпуская ракеты на дистанцию поражения ни к истребителям, ни к "игле". Те отвечают самоподрывами, безуспешно пытаясь засветками от ядерной вспышки ослепить защитников.
— Щука, я Вереск. Цель миновала рубеж один. Произвести залп.
Вторая подлодка выпускает уже три десятка ракет — и удостаивается ответного огня. Снаряды огненно-красными кометами вонзаются в земную атмосферу, связь с субмариной и кораблем обеспечения прерывается. Следующая очередь отправляет навстречу ракетам поток скоростной картечи, вслед которой мчатся еще четыре "кинжала". К юго-западу отсюда первая группа перехватчиков гасит скорость, чтобы по задевающей ионосферу петле вернуться в боевой строй.
— Шип, я Центр. Старт!
Внизу развалившийся на дне лодки в наркотическом блаженстве рыбак изумленно распахивает веки. Утреннее море озаряется светом, и идет он, похоже, с морского дна. Бледнея, он видит, как волны вздуваются огромным горбом, который обращается в облако пара.
Над морем взмывают четыре чудовища. Пулеобразные корпуса высятся башнями, четыре тонких опоры соединяют каждый корпус с черным, блестящим от воды диском пятидесятиметровой ширины. Носовая часть покрыта люками ракетных шахт и хищно зализанными орудийными башнями, сверху и с боков ее прикрывает полузакрытый цветок из бронеплит. Все это рыбак видит не дольше секунды — потом яркая вспышка сжигает ему сетчатку, а лодка переворачивается и выбрасывает его в вал радиоактивного кипятка.
— Вереск, я Шип! Стартовали успешно, ложимся на курс атаки!
Ракеты, запущенные второй подлодкой, подрываются за две секунды до столкновения со струей картечи. Взрывы не ядерные — и даже не особо мощные. Просто каждая из тридцати боеголовок раскрывается огненным цветком, рассеивая впереди себя тысячи поражающих элементов.
