Истребители не успевают ничего предпринять — потоки осколков слишком плотные и слишком хорошо нацеленные. Без столкновения разминувшись с вражеской картечью, они бьют по строю "кинжалов". И те отвечают единственным, что могут сделать — теперь уже собственным самоподрывом. Вспыхивают четыре антипротонных взрыва, прожигая дыры в облаке осколков.
— Шип, я Вереск! Как слышите меня?!
Шифропакеты продираются через бьющие в плиты-толкатели килотонные взрывы. Там, наверху, четыре "кинжала" и четыре "летучих мыши" пытаются увернуться от летящих навстречу осколков. Облако расходится, редеет, взрывы оставили в нем прорехи, но и атмосферным штурмовикам тяжело маневрировать в разреженной термосфере. Осколки высекают искорки из внешней обшивки "иглы".
— Шип, я Вереск! Видим два или три "кинжала" и одну "мышь"! Приготовьтесь к заградительному огню противника!
Четыре боевых ориона поднимаются довольно круто, приближающийся с северо-востока корабль поставлен перед выбором — или вести огонь по авианосцам ГлобДефКома там, на горизонте, или перенацелить ускоритель на новую угрозу. Биомашина не знает страха или сомнений. Разгоняются кинетические снаряды, прожигая облака и разрывая в клочья эсминец у содрогающегося от взрывов острова Пасхи. А затем — ослепительная даже здесь, на орбите, вспышка слизывает и эскадру, и атакующие ее аппараты. Огненный кулак вспухает над океаном, грозно нависает над верхними слоями атмосферы, отбрасывая отсветы на сверкающую обшивку "иглы". И тотчас же — ускоритель начинает опускаться, а "игла" — уходит в неторопливый кувырок, ловя в прицел приближающиеся взрыволеты.
Один из которых вздрагивает. Диск-толкатель наклонен и смят, демпфер, вместо того, чтобы заглубиться в корпус, выпирает вбок сломанной конечностью. Ходовые подрывы прекращаются, грозная машина запрокидывается. Внутри пилот и бортстрелок беспомощно висят в ремнях, кровь сочится по летным комбинезонам.
ЦУП оглашают тихие проклятья, когда оператор читает логи телеметрии — и убеждается, что причиной аварии стал отказ амортизатора, даже не вражеский выстрел. Но для сожалений времени нет. Подрывы прекращены, стартуют и взрываются ракеты, и клювастый трезубец, прежде чем разлететься на куски, успевает увеличить потери землян еще на один корабль. Бронещит пробит, словно бумага, рубка и пусковые прожжены струями испарившегося металла. Орион отбрасывает за корму уцелевшим собратьям, за ним тянется хвост мелких обломков.
Бой в космосе скоротечен. Ядерные ракеты сходят с пусковых. "Игла" завершает маневр, и ее выстрел стирает с лица космоса третий орион. "Кинжалы" и бортовые орудия бьют почти вслепую в ядерное пламя, пытаясь отследить идущие в инерциальном режиме боеголовки — а затем стокилотонный заряд подрывается в десяти метрах от носа "иглы", еще один слизывает часть борта, и инопланетный бомбардировщик прекращает стрельбу, медленно и беспомощно поворачиваясь по инерции вокруг обоих осей.
Последний выживший экипаж пытается связаться с Землей и доложить об успехе миссии. Относительном успехе — боезапас расстрелян полностью, а над горизонтом скоро покажется вторая "игла", с полным прикрытием, уже, наверно, наводящаяся на цель. И она восходит — значительно раньше и выше, чем ее ожидали увидеть, оставляя за собой хвост голубого пламени. "Кинжалы" и "мыши" состыкованы с тяжелым кораблем, лишь по два дежурных аппарата работают собственными двигателями, удерживаясь на параллельном курсе.
Наступает ошеломленное молчание — два человека в металлической скорлупке пытаются осознать победу и свое выживание.
— Вереск, я Шип! "Игла" два увеличила скорость и высоту, повторяю, увеличила высоту орбиты до трех тысяч и продолжает ускоряться! Огня не открывает!
— Вереск, я Центр! Подтверждаем изменение траектории целей три и четыре! Мы это сделали! Они отступают! Повторяю, противник отступает на высокую орбиту!
***
Капсула дрогнула. Собственно говоря, от всех этих рывков и толчков она покачивалась ежесекундно, но на сей раз, видимо, очередной рывок нарушил ее равновесие. Камера медленно и мягко завалилась вбок, Ник потерял равновесие, когда пол вдруг оказался под углом, и едва не сбил Ш-Телл с ног.
— Сьюзен? — не веря своим глазам, выдавил он.
Облепленное черной паутиной и перемазанное кровью лицо девушки обернулось к нему.
—
— Что?!.. — Сьюзен не перешла на русский. Изменились лишь интонация и выражение лица. А Ник теперь отчетливо понимал значение сказанной фразы — так, будто что-то щелкнуло в голове и в памяти всплыли английские слова. Девушка слепо уставилась на него, и по коже Ника поползли мурашки.
