— Почему я ее понимаю? — прохрипела Ш-Телл.
Череп, обтянутый остатками мышц и черными волокнами, качнулся.
— Нейроструктуры. Язык… привнесен. Мозг… адаптируется. Спешка! Спешка!
— Ладно, — выдавил Ник. — Мы… идем. Пошли, Ш-Телл…
Они с гоблиншей вцепились друг в друга, пытаясь встать. Безуспешно. Чудовище удалялось. Они ползли следом. Долго. Бесконечно долго. Кажется, на пути встречались мембраны, Сьюзен разрывала их одним взмахом копья — правда, удерживать его ей приходилось двумя культями сразу. Ник стонал, срывая ногти, Сьюзен мелькала впереди все дальше и дальше. Сперва землянин волок-подталкивал ли-ча вперед, потом та его… Издалека доносился грохот.
Когда они настигли Сьюзен, он не знал. Просто дорога вдруг закончилась. Тоннеля больше не было. Впереди зиял обрыв — и за ним еще одна пропасть.
Не огненная. Не мрачная. Заполненная тысячью звезд. Миллионами серебряных и голубых огоньков. Переплетением сверкающих нитей.
Сияющая голубая паутина. Колодец из облаков фиолетового света и агатовых скал. Острые черные зубцы, увенчанные бриллиантами.
И где-то высоко над головой — клубящееся переплетение черного, голубого и фиолетового.
Такое же по форме, как сгусток черной мглы, прилипший к стенам тоннеля.
Сьюзен замерла на краю обрыва мрачной тенью. Костяное лицо смотрело в зенит, на нем плясали голубые отсветы.
— Выживание… — выдохнула она.
Шагнула с края, широко раскинув в стороны изуродованные руки.
Одну долгую, бесконечно долгую секунду Ник видел черную тень скелета, неторопливо падающего в свечение. Видел, как лопается огненным нарывом противоположная стена. Как три стремительных, вертких диска вырываются из пламени, и там, где была Сьюзен — расцветает нестерпимо яркая голубая вспышка.
Волна жара. Хлопок взрыва.
Диски висели над обрывом, издавая тихий гул, от них шло тепло. Ник бездумно смотрел в лицо смерти, ожидая новой вспышки. Секунды шли. Он пошарил рядом с собой, нашел ладонь Ш-Телл и крепко сжал.
Черная тень "трупоеда" повисла между дисками. Безглазая морда смотрела на Ника, щупальца-челюсти распахнулись — открывая вид на острые иглы и изогнутые лезвия.
Раздался еле слышный щелчок.
До этого дня Ник не думал, что сознание можно потерять с чистой совестью.
***
Голубое солнце сияет в полумиллионе километров под стаей. Связанное с ней огненным потоком золотое медленно выплывает из-за аккрецирующего тумана. Боевые рои охватили стаю по всем направлениям, сенсорные пленки клубятся вокруг в таком количестве, что порой закрывают собой звездный свет.
— Целостность восстановлена. Доступ к первичным матрицам механосинтеза возвращен. Термотранспортная циркуляция возобновлена. Все последовательности, инфицированные боевыми кодами Алчности, очищены на физическом уровне. Время говорить, кровные братья.
Радость. Гнев. Страх.
— Предельное увеличение степени риска! Сколько братьев должна поглотить Алчность, чтобы уцелевшие отказались от ущербного плана завладеть недостоверно уцелевшим Архивом Щедрости? Не оскорбляем ли мы себя сами, кровные братья?
Возражение.
— Тактические схемы изменены. Вероятность скрытного маневрирования зондов-предателей с последующим выходом на рубеж атаки сведена к нулю. Дополнительно увеличено расстояние до Архива Щедрости. Развернуты дополнительные боевые рои, сенсоры настороже. Мы сильны, кровные братья. Опасность минимальна.
Гнев. Возражение.
— Не совпадает ли оценка степени риска с предшествующей атаке? Запрашиваю повторную информацию о состоянии Архива Щедрости.
Несколько легких зондов ныряют в огненное кольцо. Проносятся через плазменное облако на почтительном отдалении от цели, чтобы вскоре исчезнуть в огне фотосферы.
— Обрывки информации, кровные братья. Синтез зондов прекращен, поверхностная активность снижена до предшествующих атаке значений. Уточнение невозможно. Излучение супервспышки препятствует работе сенсоров.
— Запрашиваю оценку вероятности повторного инфицирования биоформ.
— Вероятность сведена к нулю. Все содержащиеся в циркуляторах рабочие биоформы уничтожены с полным разложением сложной органики. Все автономные сервисные механизмы уничтожены с переработкой вплоть до первичных синтезных матриц, запоминающие конструкции и вспомогательные сетевые узлы очищены вплоть до полной утери адаптивности.
— Расход первичных матриц механосинтеза приближен к опасным величинам. Даже успешная охота не компенсирует потери. Голод силен. Время выслеживать новую жертву, кровные братья.
— Отказ. Обладание Архивом Щедрости многократно возместит потери уже на первых этапах развертывания.
Сомнение.
— Биоформы разрушены. Даже стабильные алгоритмы доступа были бы сведены к начальной позиции. Шанс успешного доступа к Архиву не снижен существенно, затраты времени на повторную реконструкцию биоформ с сохранением личностной идентичности возросли до неприемлемых. Мы посрамлены и оскорблены, кровные братья.
Возмущение.
— Оскорбления породившей нас Алчности не сравнятся с нашими! Каково состояние уцелевших инфицированных биоформ?
