— Третья Атака! Зачем было оставлять нас в живых, раз… все вот так?!!
Ник сглотнул, чувствуя, как пульсирует в пальце боль, глядя, как приближается к плечу и бедру серая масса, занявшая уже две трети пола. Выгнулся, пытаясь прижаться к куполу еще плотнее — и слишком поздно понял, что пытается опереться на отсутствующую ладонь. Рука подломилась.
Вспыхнула боль.
Ник закричал.
Едва не оглохнув от собственного вопля.
Выгнулся дугой, чувствуя, как погружается в жидкость. Пламя охватило спину, бедра, локоть…
— НИК!!! НИК!!!
Легкие с хрипом втягивали инопланетный воздух.
— Ник!!!
Каждое движение отдавалось болью. Повернуть голову…
Встретиться глазами с Ш-Телл, вжимающей себя в крохотный пятачок на краю…
— Кажется… жжет… только где касается воздуха… но все равно… очень больно…
Гоблинша взглядом затравленного зверя смотрела, как красные разводы ползут по ртутно-матовой жидкости. Как матовый ручеек подбирается к ее бедру.
Не закричала. Только острые зубы прокусили черную губу.
Шевелиться было еще больнее.
Рывок.
Перехватить Ш-Телл окровавленной рукой за талию.
Рвануть, переваливая на себя — в крохотное пространство между грудью Ника и куполом кабины.
Вес гоблинши вдавил Ника в пол. Вернее — в жидкость.
Матовая субстанция плеснула в лицо. Захлестнула рот и нос.
Вползла внутрь.
Ник продолжал кричать еще около минуты.
Следующие три минуты перед смертью у него не было такой возможности.
***
Девятый месяц миссии подходил к концу.
Позади был длительный полет по баллистической траектории, тщательные, аккуратные и осторожные коррекции за холодными экранами. Одиночные бдения в раскаленной рубке — лишний градус на радиаторах, лишние проценты шансов для вражеских поисковых систем — пристальные, до воспаленных глаз, прогоны оракула в попытках обнаружить пассивными средствами аппарат, идущий курсом перехвата. Короткие сеансы связи с ретранслятором, скупые сообщения из дома. Последнее торможение ионником вывело "Танаэльв" на позицию в двадцати километрах за целью.
— Предварительные спектрометрические данные подтверждают выводы астроразведки, — произнес Карл, шахтник. Он принадлежал ко линии второго поколения нульджи, и обладал парой коротких недоразвитых ног. Красные глаза и бледно-розовая кожа выдавали дополнительную ур-модификацию. Алекс, его ген-сиблинг и бортстрелок "Танаэльва", принадлежал к более поздней ветви, и обходился без таких излишеств, как остатки нижних конечностей. Его основной задачей в течение полета был прогон через интегрированный с оракулом инфравизор всех вариантов теплового рисунка, которые позволили бы заранее обнаружить сближающийся с "Танаэльвом" вражеский "кинжал" или "тесак". Сейчас он, впрочем, доверил слежение за пространством автоматике "Танаэльва", сам погрузившись в изучение теплового снимка 2174 RC.
— Отличный булыжник. Честный М-1, не какая-нибудь куча силикатной щебенки в реголитовом пакетике, да еще с сидеритовым выходом! — Карл слабо покачивался на ложементе, разглядывая показания с гамма-спектрометра. — Конечно, для верности хорошо бы пощупать ударно, но уже сейчас я вижу, что трещинноватость у этой игрушки ниже нормы на сорок процентов! Ребята, я нас поздравляю — при буксировке не придется бояться, что он просочится сквозь авоську! Можем сбросить на базу, чтобы заранее подкручивали нашей команде рейтинг пунктов минимум на восемь.
Андрей, чан-сиблинг Алекса, командир и навигатор "Танаэльва", не отличавшийся особыми модификациями, кроме дварфии и черного узора паразитной антирад-пигментации, коснулся тубмлера, подтверждая автоматическую отстыковку. Защелки разжались, освобождая штифты. Шахтнопроходческий, монтажный и командно-жилой модули "Танаэльва" отделились от несущей фермы, начали неторопливый дрейф к астероиду.
Поводы для радости у экипажа имелись. Астероиды М-класса с открытыми обнажениями ферроникеля были редкой и ценной находкой — обычно металлические астероиды представляли собой сплав силикатов с собственно металлическими включениями, причем до более-менее чистых включений приходилось добираться через реголитный слой — нетривиальная в отсутствие силы тяжести задача. Структура астероида отнюдь не облегчала задачу — склеенные замерзшей ледяной грязью валуны обладали отличной прочностью, когда шахтерским ботам требовалось раздробить их конгломерат на обломки… но превосходно умели двигаться в непредусмотренных шахтерами направлениях, когда водяной и углекислотный лед подтаивали в результате тепловыделения добывающих комплексов. Кто-то сказал, что горный обвал в невесомости не страшен? Наверно, этот кто-то ни разу в жизни не смотрел, как сто пятьдесят тонн породы неторопливо и величаво сходятся, подобно Симплегадам, зажимая между собой незадачливого техника. И не слышал, как по каналу связи звучит треск жесткого скафандра.
