— Это вовсе не колдовство, если ты способен заметить. Оно тонко работает, знаешь ли. Теперь нужно некоторое время, чтобы магия развеялась, как утренний туман. Твои действия сейчас кажутся тебе естественными, как дыхание, но через несколько недель ты начнёшь понимать, что творил ерунду и не контролировал себя, — сказал громила, сокрушённо качая головой. — Ну, эльфы просто применили один из способов, чтобы меня убрать. Должен признать, они становятся всё искуснее в своих попытках покушения. Если бы не тот кредит, я бы никогда тебя не заподозрил. Никогда в жизни!
— Но кредит-то тут при чём? В смысле… — я запнулся, изображая полное замешательство. Главное не переиграть.
— Магия очарования заставляет тебя действовать так, будто покушение — это твоя собственная гениальная идея, — терпеливо объяснил Лекс, как маленькому ребёнку. — Так что ты, естественно, ведёшь себя как обычно. Это и усложняет обнаружение. Да, настоящий Алексей Сергеевич Морозов достаточно умён, чтобы провернуть аферу с кредитом и получить халявные деньги, каким-то образом убедив Торговцев согласиться. Но, с другой стороны, настоящий, подлинный Алексей Сергеевич Морозов не настолько глуп, чтобы так тупо спалиться. Заклинания путают твои мысли. Прощё говоря, магия делает тебя тупее.
Было странно видеть, чтобы такой здоровяк, размером как молодой Дольф Лунгрен и такой же убойный, потому что что Дольф на самом деле являлся офицером и инструктором рукопашного боя в морской пехоте своей Швеции, купился на самодеятельный театр одного актёра, как ребёнок.
Вот только Лунгрен просто человек на экране в телевизоре в моём прошлом мире, а этот чёрт стоит в метре от меня в доспехах и с мечом. Стоит и рассуждает о том, что я дурак.
А может, по факту, он прав? Я поступил глупо, раз попал в такую историю.
— Э-э-э-э… Мне всё ещё трудно понять, поверить и оценить ситуацию, — прохрипел я, стараясь выдавить из себя жалкое подобие улыбки.
Я продолжал подыгрывать изо всех сил, надеясь, что обман сработает.
Это просто адская ложь, просто запредельная, но браслет именно то «доказательство», которое ему так необходимо. У меня сложилось впечатление, что Лекс не очень-то и хотел меня убивать. Возможно, свою роль сыграл только что оформленный кредит, по которому Торговцы теперь юридически обязаны платить. Эта его готовность поверить во что угодно, лишь бы не в правду, и стала тем последним толчком, который помог вояке с лёгкостью принять версию об эльфийских кознях.
Самообман — великая сила.
— Полагаю, мне следует забрать эту штуковину для изучения, — задумчиво произнёс Лекс, вертя браслет в своих ручищах. — Мои артефакторы, лучшие в своём деле, выяснят его силу и происхождение. Чтобы так воздействовать на Избранника, он должен быть чертовски мощным. Наверняка какая-то древняя реликвия.
Почему-то моя паника от этого предложения не усилилась. Возможно, я уже израсходовал весь адреналин в своём организме, как перегоревший предохранитель, или просто смирился с неизбежным. Мысль о том, что он заберёт его домой, мягко говоря, тревожила. Его штатные артефакторы быстро разберутся, что это дешёвая безделушка, фуфло какое-то, и он вернётся, чтобы жестоко, с особым цинизмом, меня прикончить. И тогда уже никакие актёрские курсы не помогут. Измученный до предела, как выжатый лимон, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, способный мыслить более ясно, я протянул руку.
Момент истины номер два.
— Боюсь, что не могу этого позволить, — сказал я твёрдо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Вещица понадобится мне для судебного иска в качестве улики.
— Судебного иска? — переспросил Лекс с ухмылкой на лице, которая говорила «Ты что, с дуба рухнул?», но она медленно сползла с его физиономии, когда он понял, что я не шучу. — Мужик, ты серьёзно? Да они же эльфы! Какие, к чёрту, суды с эльфами?
— А у них что, нет судов? Или своих законов? Психическое принуждение, знаешь ли, ничем не отличается от нападения, — возразил я, входя в роль оскорблённой невинности. — Я намерен засудить их долбаную Державу по полной программе, отсудить всё, что у них есть. Ущерб только моей Ррепутации обойдётся им в целое состояние, не говоря уже о моральном вреде!
Лекс опустил браслет и на мгновение уставился на меня.
Время, казалось, замерло, остановилось, пока он пристально, изучающе всматривался мне в глаза, пытаясь прочитать там правду. Я выдержал его взгляд, не дрогнул и не отвёл глаз, боясь показаться человеком, которому есть что скрывать. Игра продолжалась. Через мгновение, которое показалось мне вечностью, он рассмеялся на этот раз уже не издевательски, а как-то… по-дружески, что ли, и протянул браслет мне.
