- О, неужели? Я вхожу в комитет по выдвижению кандидатов, а мы еще даже не созвали собрание, чтобы начать работу.
- Ну что ж, как только вы услышите мою речь, то сразу же проголосуете, - почти с гордостью заявил брат Харлан. - Я - лучший оратор, проповедующий адский огонь и проклятие, которого вы когда-либо слушали. Не люблю хвастаться, сэр, но я полон Святого Духа.
- Думаю, мы могли бы поселить вас в пасторали до воскресенья. Тогда и посмотрим, был ли вы посланы небесами или нет.
Преподобный улыбнулся.
- О, меня послали, будьте уверены. Но я беспокоюсь о жителях Кедрового пика. Не уверен, разделяете ли вы мою веру в спасение душ или нет.
Старый Джон сошел с крыльца магазина.
- Полагаю, мы еще посмотрим. Где ваш багаж? Мы закинем его в грузовик и поедем.
- В дальнем конце крыльца, мистер Тисделл, - сказал брат Харлан. - Но будьте осторожны с деревянным ящиком.
Рядом с большим чемоданом из дубленой кожи стоял деревянный ящик длиной в три фута, шириной в фут и высотой в фут[17]. У него была прочная металлическая ручка для переноски, а боковые планки были испещрены десятками просверленных отверстий. В одном конце находилась распашная дверь с навесным замком.
Используя единственную здоровую руку, которая у него была, Старый Джон поставил чемодан в кузов своего пикапа, затем повернулся и поднял необычный деревянный ящик. Внутри что-то сдвинулось... по собственной воле. У Старого Джона возникло тревожное ощущение, будто узлы завязываются и развязываются сами собой.
- Осторожно, мистер Тисделл, - сказал брат Харлан. На его пухлых щеках заиграла благосклонная улыбка, но глаза были холодными и твердыми, как гравий. - Вы же не хотите повредить орудия Господа?
Пожилой мужчина лишь покачал головой, поднял тяжелый деревянный ящик и осторожно, почти с нежностью, поставил его в кузов грузовика рядом с чемоданом.
- Нет, сэр. Не хотелось бы навлечь на себя гнев Всевышнего.
Вскоре они уже ехали по извилистой горной дороге к белому дощатому зданию пятидесятнической церкви "Кедровый Пик" и прилегающему к нему пасторату. Несмотря на разговорчивое знакомство, оба были молчаливы во время поездки. Однажды Старый Джон из любопытства взглянул на своего пассажира. Преподобный Харлан Бридлав смотрел прямо перед собой со злобной ухмылкой на пухлом лице. В его глазах читалось выражение предвкушения... и еще что-то, что было немного сложнее разглядеть.
Проповедник, должно быть, почувствовал на себе взгляд Джона, потому что повернул голову и долго изучал своего водителя. Его внимание привлекла левая рука старика. Обожженная солнцем плоть впала и сморщилась на кости.
- Травма? - спросил он, сверкнув глазами. - Врожденный дефект? Болезнь?
Старый Джон не отрывал взгляда от дороги.
- В молодости меня укусил... - сказал он. - Укусил дьявол.
Брат Харлан лишь покачал своей массивной головой и усмехнулся. Затем он продолжил смотреть в лобовое стекло.
Они уже почти добрались до вершины пика, когда внимание Старого Джона привлекли две вещи. Зеленый галстук проповедника - пусть всего на мгновение - словно зашевелился и запульсировал, его ромбовидный узор засверкал, как солнечный свет на чешуе рептилии. А золотые запонки каким-то образом сместились: верхние точки распятий теперь свисали вниз.
Старый Джон заметил все это, но не проронил ни слова.
В следующее воскресное утро церковный дом был забит до отказа. Не было ни одной свободной скамьи, и люди даже стояли вдоль стен, плечом к плечу. Солнечный свет из витражных окон окрашивал их чашеобразные прически и усы в причудливые оттенки синего, красного и зеленого.
Пожилые близнецы Оукли, Мод и Миллисент, играли на фортепиано и органе "Омытые кровью Агнца", а община горцев подпевала им в хорошо отрепетированной гармонии. После этого те, кто мог сесть, сделали это, а остальные прислонились к стенам, переминаясь с ноги на ногу. Надолго воцарилась тишина, сопровождаемая нервным кашлем и хныканьем младенцев. Затем брат Харлан покинул свое место на передней скамье, долго стоял со склоненной в молитве головой, а затем направился к кафедре.
- Мои братья и сестры, - начал преподобный, - я уверен, что вы уже знаете, кто я и какова цель моего сегодняшнего пребывания здесь. Но, прежде всего, я послан как посланник Божий.
Брат Харлан расхаживал взад-вперед по деревянному помосту, его маленькие глазки были устремлены в небо, как будто смотрели за преграды из сосновых стропил и брезентовой черепицы на облака с ангелами над головой.