- Да будет так. Приведите ее ко мне.
Девочка, которой было не больше пяти лет, начала биться и кричать.
- Нет, папа! Нет! Не дай ей укусить меня! Папа, пожалуйста!
Хватка ее отца была бескомпромиссной.
- Ты должна сделать это ради меня, дочь. Ради нас. Я слышал искренность твоих молитв. Если чье-то сердце и чисто, то это твое.
Теперь они находились всего в четырех футах от подиума. Брат Харлан повернулся к отцу и ребенку. В своих мягких руках он держал самого большого древесного гремучника, которого когда-либо видели в Кедровом Пике. Он был добрых десять футов[19] в длину, толстый, как автомобильная ось, а его голова была такой же большой, как у молодого поросенка. Его трещотки, всего их было тринадцать, жужжали возбужденно и так быстро, что были едва заметны человеческому глазу. Всем в церковном доме было ясно, что яда у такой змеи хватит, чтобы убить дюжину крепких и подтянутых молодых людей. И никого не волновало, что она вот-вот вонзит клыки в плоть маленькой и беззащитной девочки.
Никого... кроме единственного зрителя на второй скамье.
Когда Джордж Халлибертон поднес своего визжащего и сопротивляющегося ребенка к змее, Старый Джо шагнул в проход, разорвал хватку мужчины и толкнул девочку за себя.
- Что ты делаешь, брат? - спросил Харлан Бридлав. - Почему ты хулишь Господа своей дерзостью?
Его маленькие глаза сверкнули чем-то темным и злобным.
- Ты не отравишь этого ребенка, обманщик, - ответил старик.
Затем, вытащив из кармана пальто револьвер, он выстрелил, попав брату Харлану прямо в брюхо.
Треск выстрела заставил толпу замолчать. Затем они с яростью бросились вперед.
- Ты с ума сошел? - хрипло выкрикнул Халлибертон. - Что ты наделал?
Руки прихожан потянулись к нему, отбивая пистолет, сдерживая нападавшего.
- Он не тот, кем кажется! - сказал им Старый Джо. - Смотрите!
Остальные обратили взоры на своего новоявленного пастыря. С улыбкой на широком лице преподобный Харлан Бридлав упал назад, ударился о доски пола алтаря и разверзся. Массивный мешок с одеждой и человеческой плотью раскололся от живота до щеки, как кожура перезрелой дыни.
Изнутри на него хлынули многочисленные змеи. Гремучие змеи: лесные, степные, техасские и рогатые гремучники. Медноголовые и водяные щитомордники. Ярко-полосатые коралловые змеи из болот Луизианы и толстотелые удавы-констрикторы из флоридских Эверглейдс. Были и другие, о которых они слышали, но никогда не видели. Кобры из Индии, черные мамбы из африканских джунглей и ядовитые морские змеи из самых темных глубин океанского дна.
- Бегите! - кричал Старый Джо своим друзьям и соседям, когда их хватка ослабла. - Убирайтесь отсюда... немедленно!
Никто не колебался. Они кричали и бежали по всей длине святилища, когда на них обрушилась извивающаяся волна смертоносных змей: по проходам, над и под скамьями, шипя и разя ядовитыми клыками.
Когда все прихожане вышли на улицу, Старый Джо захлопнул двойные двери церкви и надежно запер их. Изнутри строения доносилось оглушительное крещендо: треск, скрежет и шипение. Змея навалилась на змею, давя на витражи двускатных окон, их вес выгибал двери наружу, заставляя дерево трещать и откалываться.
Старый Джон подошел к своему грузовику и достал из багажника две пятигаллоновые канистры с бензином. Джордж Халлибертон встретил его на полпути и взял одну из емкостей. Его длинное лицо было белым от страха и сожаления. Вместе два дьякона облили горючим каменный фундамент и стены, обшитые досками, а затем Старый Джон достал из жилетного кармана книжку спичек и поджег строение с крутыми крышами.
Прихожане пятидесятнической церкви "Кедровый Пик" застонали и зарыдали, когда их храм поклонения превратился в трескучий костер, вздымая в горный воздух оранжевое пламя и густой черный дым. Слезящимися глазами наблюдая за происходящим, Старый Джон и Джордж подошли к пасторали и заглянули в окно. Одна из детских спален служила логовом, полным темных змей. Они ползали по столбикам кровати, извивались друг на друге на ворсистом покрывале матраса, словно рептилии-любовники, занятые неистовым блудом. Анаконда длиной с телефонный столб пыталась проглотить плюшевого медведя, ее глотка выпячивалась, пытаясь втянуть игрушку из меха и ваты глубоко в недра своего вытянутого кишечника.
Двое мужчин вылили остатки бензина и пропитали стены пасторского дома, а затем подожгли и их. Когда пламя разгорелось еще сильнее, заставив их отступить назад, Джордж Халлибертон обратил ошеломленные глаза на своего коллегу-дьякона.
- Почему ты не сказал нам, Джо? Почему ты не сказал нам, кто он такой?
- А вы бы мне поверили? - мрачно возразил старый Джо.
- Нет, - ответил Халлибертон. - Думаю, мы бы не поверили.
В недоумении они стояли и смотрели, как оба пожара достигли своего апогея, а затем угасли и потухли. На следующий день, когда обугленные бревна и кучи темного пепла остыли, они вернулись и обнаружили лишь почерневшие кости тысячи змей. Там, где лежал преподобный Бридлав, они обнаружили лишь пару запонок и заколку для галстука, расплавленные до неузнаваемости сильным жаром воскресного утра.