Через несколько дней Старый Джо снова в одиночестве бродил по горной глуши.
В отличие от его предыдущего похода по лесу, теперь на деревьях было много птиц и насекомых. Нависшая над горами пелена ужаса, казалось, развеялась вместе с пеплом и дымом, оставив землю очищенной, хотя бы на время.
Пробираясь сквозь заросли, он шел к заросшей кудзу ложбине и думал об Эмили Ли Холлибертон, ребенке, который избежал участи змеи... и о другом ребенке, который давным-давно не избежал. Покалеченная рука Джо Тисделла дрогнула при воспоминании о церковной службе 1934 года, когда семилетний мальчик протянул руку для испытания веры, закованный в кандалы собственным отцом. Тогда никто не пришел ему на помощь. Он до сих пор чувствует ужас, охвативший его, когда гремучник, которого держал пастор по имени Мангрум, дразняще щелкнул своим серым языком, а затем нанес удар. Спустя столько лет он все еще чувствовал онемение от укуса, а затем жгучую боль и двойные раны на костяшках пальцев, из которых вытекала кровь и яд.
Он не умер, но спустя годы пожалел об этом. Преодолев барьер юности и переступив порог мужественности, Джо Тисделл понял, что яд остался, глубоко проникнув за пределы плоти и костей, поселившись в самой его душе. Виски, наркотики, шлюхи и азартные игры стали его уделом на долгие годы. Он стал беспокойным человеком, иногда преследуемым, бродил из города в город, в конце концов оказываясь заключенным в местную тюрьму или избитым и оставленным умирать на границе округа. Яд порока и коррупции в конце концов рассеялся, но не раньше, чем лучшие дни его жизни были потрачены впустую. Он бросил свои скитания, женился и завел семью на Кедровом пике и даже вернулся в церковь своей юности, несмотря на ужасный грех, совершенный там много лет назад.
Пробираясь к пещере в отвесной скале, он сорвал ветку с эвкалиптового дерева и ободрал листья. Еще не дойдя до отверстия, он уловил резкий запах змеи.
Старый Джо прощупал темноту внутри и обнаружил, что нора полна. Из тени доносилось сердитое дребезжание, а также намек на скользящее движение. А в глубине черноты было что-то еще. Нечто мерзкое, выходящее за рамки змеиного.
Пожилой мужчина непоколебимо вглядывался в пустоту.
- И сказал Господь Бог змею: за то, что ты сделал это, проклят ты сверх всякого скота и сверх всякого полевого зверя; на чреве твоем будешь ходить, и прахом будешь питаться во все дни жизни твоей, - Старый Джо с отвращением сплюнул и вгляделся во мрак. - Тебе лучше помнить об этом.
Без предупреждения из глубины норы повеяло холодом, подобного которому он никогда не ощущал, заставив его старые кости запульсировать и затрепетать. И что-то внутри тихонько захихикало.
Отвернувшись, Старина Джо выбрался из лощины, избегая теней и принимая очищающее тепло дневного света.
Хрень на обочине жутко нервировала Пола Стинсона.
Он не знал, почему. Всего лишь сбитая зверюжка. Какое-то несчастное создание, что гуляло себе по гравию вдоль Шоссе 987 и получило бампером от проезжающего автомобиля. А может, добралось до разделительной полосы, попало под колеса и уползло назад, на обочину, где свернулось и испустило дух. Так или иначе - оно сдохло. Пол проезжал его по пути на работу и назад уже две недели, и оно находилось на одном и том же месте... всего лишь комок шерсти среди порыжелой травы и усохшего дурнишника.
Пола нервировало то, что он не мог на глаз определить, что это. Слишком велико для опоссума или енота. Определенно не кошка... явно кость широка. Если собака - это намного крупнее любой собаки, что Пол видал в округе. И шерсть его тоже раздражала. Прилизанная и черная, едва ли не маслянистая на вид, с тонкими прядями седины.
Так что же это за чертовщина? Пол задавался этим вопросом всякий раз, как проезжал мимо.
Не то чтобы хрень на обочине Шоссе 987 - единственное в округе Харлан, что нервировало Пола. Нет, с тех пор как компания отправила его из Луисвилля принять на себя местный офис "State Farm", ему хватало, о чем поволноваться. Люди, как они выглядели и поступали... черт, даже в местном пейзаже было что-то не то. Вот только никак не ухватить... точно и не скажешь. Всякий раз, когда Пол выражал свое беспокойство начальству в головном офисе, он выглядел чертовым идиотом.
В эту субботу, по дороге домой с женой Джилл из продуктового в городе, Пол наконец решил, что с него хватит. Больше ни километра не проедет, пока не узнает точно, что это за мохнатая черная хрень.
Когда он свернул на "Эскалейде" к обочине, Джилл обернулась и взглянула на него.
- Ты чего?
Пол вздохнул и остановил машину.
- Помнишь ту фигню на обочине? На которую я показал по дороге в город?
Джилл кивнула.
- Дохлый пес?
- Да, но в этом и проблема, - сказал Пол, заглушив движок. - Я не пойму, пес это или нет.
Жена отвечала с раздражением.
- Какая тебе разница?