Я должен был бы чувствовать себя спокойнее с завершением этой новой тюрьмы. Она куда лучше старой, с двумя камерами, к которой я привык. Но, как ни странно, все, что я ощущаю, - это гнетущее беспокойство. Больше всего меня тревожит камера номер девять. Она выглядит так же, как остальные, по размерам и конструкции, за исключением одной детали. В южной стене камеры есть один камень, не похожий на другие. По правде говоря, это не камень, а скорее большой кусок кварца или прозрачного стекла. Он янтарного цвета и внутри него что-то заключено.
В этом куске оранжевого стекла находится большой паук, размером примерно с половину моей ладони. Но это не все. За ним есть что-то еще большее, темное и яйцевидное. Похоже на гнездо...
Глаза Аллена скользнули к следующей записи.
Журнал шерифа, 9 июля 1884 года
Большой Джон Олдер кричит в камере номер девять, трясет решетки, умоляет пристрелить его, как бешеную собаку на улице.
Это не тот человек, с которым я имел дело последние три года. Большой Джон всегда был тихим и хитрым, с сомнительной репутацией. Никогда нельзя было понять, что творится за его каменным лицом или в этих холодных серых глазах. Тысяча закаленных мужчин сломалась бы раньше, чем Джон хоть чуть вспотел. Но сегодня его нервы сдали, и он кричит, как испуганный ребенок, зовущий мать.
Большой Джон что-то сделал с тем янтарным камнем в стене. Может, пытался прорыть туннель или просто крушил все в своей бессмысленной манере. Как бы то ни было, он расколол его, и паук внутри исчез. Я сам тщательно обыскал девятую камеру, но ничего не нашел.
Большой Джон утверждает, что он внутри него.
Если он продолжит вопить и кричать, как последние несколько часов, я, пожалуй, исполню его просьбу и пущу пулю из своего "Кольта" ему между испуганных глаз...
Затем третья и последняя запись, наспех нацарапанная и бессвязная.
Журнал шерифа, 30 октября 1884 года
О Боже, забери меня к себе! Раздави меня, как жалкого червя, своей могучей рукой.
Большой Джон был прав. Оно проникает внутрь и бродит там... как Сатана в Книге Иова... ходит взад-вперед... туда-сюда.
Я чувствую его во мне... оно искажает мои мысли... мешает думать.
Эти ублюдки и стервы в городе... смеются надо мной... над моей болью и страхом. Но я им покажу. Они почувствуют мою агонию и ужас в десятикратном размере... а потом не почувствуют ничего...
Записи в журнале пробрали Аллена Кортеза до костей.
- Понимаешь, о чем я? - спросил Максвелл по телефону. - Жуткие вещи, да?
- Да, - ответил Аллен. - Больше, чем ты думаешь. Спасибо, Тед. Это очень помогло.
После разговора с лаборантом Аллен несколько минут сидел в кресле, размышляя, что делать дальше. Решение пришло быстро. Он написал короткое письмо детективу Мелфорду в полицию Сан-Антонио, прикрепил файл от Максвелла и отправил. Затем взял телефон и набрал номер Мелфорда.
