Поверхность ямы была твердой, хрустящей. Джей почувствовал, как она слегка подается под ногами. На миг он подумал, не вернуться ли назад, боясь провалиться. Но куда? Он знал, что под слоем пепла - лишь еще больше мусора. Не то чтобы он мог рухнуть в бездонную пропасть под кучей жестянок и обгоревших газет.
Он дошел до центра ямы, разглядывая окрестности, поддевая носком кроссовка куски металла и стекла. В самом сердце круга он неожиданно заметил старый календарь, наполовину сгоревший, но все еще читаемый. Это был календарь кооператива округа Бедлоу. Над сеткой дат крупными черными буквами значился год: 1939.
- Это не может быть правдой, - пробормотал Джей. - Календарь, пролежавший здесь... сколько? Семьдесят лет?
Он понимал, что это невозможно.
Оглядевшись, он заметил и другие странности: стеклянные бутылки из-под молока, банки из-под соды, промокший журнал
И еще одна странность поразила его. Стоя в центре ямы, Джей ощутил, как от твердого пепла под ногами исходит холод. На теплом октябрьском солнце он почувствовал озноб, какого не должно было быть. Он присел и коснулся середины ямы. Поверхность была ледяной, словно стенка морозильника.
Но это было не все. Не успел он убрать руку, как корка пепла шевельнулась, приподнявшись на пару сантиметров.
Испугавшись, Джей отскочил.
Волна головокружения накрыла его, и он пошатнулся. Желудок скрутило, как после аттракциона на ярмарке.
Джей уже собирался уйти домой через лес, когда странный звук привлек его внимание. Тихий, жалобный скулеж, похожий на стон раненого зверя. Он огляделся, но не сразу понял, откуда он доносится.
Затем его взгляд поймал трепет старой газеты на ветру. Он вернулся к центру ямы и прочел заголовок на пожелтевшей бумаге:
Тогда источник скулежа стал ясен. Газета шевельнулась, словно что-то под ней толкалось. Джей не знал, зачем - понимал, что это глупо, - но протянул руку и отодвинул газету.
Там, под бумагой, лежал щенок. Сначала Джей решил, что он мертв. Шерсть, песочного цвета, была свалявшейся, подпаленной огнем, а лапы обуглились до костей. Ржавая проволока туго обвивала шею щенка, глубоко врезавшись в кожу. Еще проволока стягивала его передние и задние лапы, словно теленка на родео. Щенок снова заскулил, жалобно, полным страха голосом.
- Что с тобой случилось, малыш? - прошептал Джей. - Кто это сделал?
В тот же миг он понял, что щенок не дышит. Его бока, исхудавшие от голода и небрежения, были неподвижны. Глаза, застывшие, смотрели в кроны деревьев на краю участка Пелинграда. Мертвее некуда.
Джей пожалел щенка, которого, судя по всему, замучили и бросили в яму гореть. Он протянул руку, чтобы погладить его холодную, неживую морду, выразить сочувствие.
- Мне жаль, малыш, - тихо сказал он.
Когда его пальцы оказались в паре сантиметров от носа щенка, тот поднял голову и лизнул его руку. Язык был серым, раздутым и холодным, как кусок сырой печени.
Джей вскрикнул от ужаса. Он снова попытался встать. Холод стал невыносимым, ломило кости. Изо рта вырывался морозный пар, пока он кричал и, наконец поднявшись, бросился к краю ямы. Мгновенно холод исчез. Теплые лучи осеннего солнца прогнали жуткий озноб.
Он стоял, растерянный, не понимая, что произошло в этой яме. Он искал взглядом мертвого щенка и газету, но не нашел ни того, ни другого. Календарь остался на месте, но теперь год на нем был 2009-м.
Это показалось таким же странным, как встреча - или галлюцинация? - с мертвым псом. Зачем выбрасывать календарь, не дождавшись конца года?
Хруст гравия под шинами заставил его обернуться. Пикап Пелинграда сворачивал с шоссе на дорожку. Испуганный и потрясенный, Джей нырнул в лес и быстро спустился в котловину.
Путь домой был полон паники, лишенным привычного удовольствия от прогулок по лесу. Он мчался через заросли, сердце колотилось, разум все еще путался после тех минут в яме. Время от времени он оглядывался, чувствуя, будто кто-то - или что-то - преследует его по пятам.
Но никого не было.