В романе преимущественное место занимают описания – людей, их чувств, их внутреннего мира, их поведения, характеров, событий, пейзажей, действий и т. п. В пьесе описаний нет. Отсечение проведения и сплетения многочисленных сюжетных линий, авторских отступлений и размышлений существенно обедняет инсценировку по сравнению с исходным романом. По сравнению с прозой с ее способностью проникать в мысли и чувства героев возможности театра в выражении через подтекст внутриличностного конфликта и переживаний героев достаточно хороши, но все же ограниченны.
Объект романа, как правило, – разнообразные события и линии действия, разворачивающиеся в течение длительного времени в разнообразных точках пространства с большим количеством персонажей. Объект пьесы – концентрированное событие, включающее конфликт, который начинается, развивается и заканчивается в течение ограниченного времени и в котором участвует ограниченное число действующих лиц. Любое, самое сложное жизненное явление, описание которого для романа не представляет никаких принципиальных трудностей, – войну, общественные перевороты, природную катастрофу, работу огромной фирмы, любовь, историю трех поколений семьи – драматург должен представить в таком виде, чтобы небольшая группа людей, выйдя на подмостки, смогла показать его нам в течение двух-трех часов. Поэтому при инсценировке романа приходится отсекать («вычленять») персонажей, события и целые линии действия, что обедняет оригинальное произведение. Широта полотна прозы резко сужается в театре.
«В театре мы стеснены пространством, временем и неудобствами постановки, препятствующими нам представить на сцене сразу множество персонажей из опасения, что одни окажутся бездействующими или будут мешать действиям других. Роман лишен всех этих стеснений, он предоставляет описываемым событиям все необходимое для их развития время: помещает персонажей, беседующих, действующих или мечтающих, в комнату, в рощу или на площадь в зависимости от того, где их уместнее изобразить; ему есть куда их направить – в его распоряжении весь дворец, весь город, все королевство, вся земля; а если что-либо происходит и рассказывается в нем в присутствии тридцати персонажей, он может по порядку описать различные чувства каждого». Это было осознано еще четыре века назад.
Роман ничего не изображает наглядно. В драме все надо показать на сцене.
Объем романа – сотни страниц, объем пьесы (инсценировки) – немногие десятки.
В романе могут иметь место эпизоды, в которых участвуют сотни людей: батальные сцены, демонстрации, празднества, мятежи, сцены охоты и пр. В спектакле массовые сцены, как правило, не очень интересны и трудновыполнимы, а для небольших театров просто неподъемны (разве что ставить их очень условно или показывать на киноэкране).
В повествовании между читателем и происходящим стоит рассказчик. Это он описывает события, создает характеры, дает им оценку, и мы воспринимаем их не столько своими глазами, сколько глазами повествователя. Иное дело в драме. Никто не представляет нам героев, никто не навязывает свою точку зрения. Поэтому и сюжет, и события, и характеристика персонажей в пьесе должны быть изложены иначе, чем в оригинале.
Главное достоинство романа не сюжет (сюжет романа и инсценировки одинаков и может быть изложен одними и теми же словами), а язык, которым он выражен, с его образностью, обилием оттенков, вариаций и нюансов. Инсценировка сохраняет сюжет (и то усеченный), но не передает красоты и богатства языка и глубины психологического анализа. Не вдаваясь в аргументацию, ограничимся только одним примером – отрывком из романа Томаса Вулфа «Паутина и скала».
