Основы драматургии полностью

Подведем итоги. Основу пьесы составляет ее конструкция, ее сценический план, в котором присутствуют и основные черты литературного замысла (сюжет, конфликт, характеры и пр.), и схема его сценического воплощения (выбор событий для представления их на сцене, распределение их во времени и пространстве и пр.). В общем балансе художественных ценностей драмы (если только можно их расчленять) такая структура имеет не меньшее (если не большее) значение, чем диалог.

Одна из театральных тенденций нашего времени – инсценировки. Слов нет, многие прозаические произведения сами просятся на сцену. Но, как всегда, мера не соблюдается. Инсценируют все – романы, повести, киносценарии и даже рассказы. Чаще – классику, иногда – нашумевшие современные произведения, иногда – хорошие, иногда – не очень. Результаты обычно плачевны: повествование и драма базируются на совершенно разных принципах. Но увлечение инсценировками не иссякает. Притягательных причин обращения к прозе у режиссеров много. Можно использовать знаменитое имя классика (Толстого, Достоевского, Чехова) или популярный современный роман. Не нужно держаться жесткого каркаса и готового диалога пьесы. Можно инсценировать и придумывать спектакль самому, извлекая из романа те или иные эпизоды. В прозе характеры, поступки и события подробно описаны и прокомментированы автором, не нужно проводить утомительную работу по их расшифровке на основе скупого диалога пьесы.

Вот довольно типичное мнение режиссера: «Для меня с романом интереснее работать, чем с пьесой. Это огромное плодотворное поле, сообщающее режиссерскую энергию: из романа можно вычленить то, можно это… Подход к прозе сразу заставляет думать о поиске неповторимого театрального, сценического языка, которым будешь разговаривать со зрителем. Именно объем материала подталкивает к открытиям смыслов, помогает найти необычный, неожиданный жанр и подобраться к форме и объему спектакля. Роман исключает такую формальность, как “артисты выучили буквы и стали произносить текст”. Готового текста, в котором пришлось бы существовать иллюстративно, нет: приходится во всем разбираться заново».

Это высказывание вызывает немало вопросов. Мнение, что пьеса не «заставляет думать о поиске неповторимого театрального, сценического языка», что она представляет собой лишь «текст», который надо выучить и произносить, а спектакль – это лишь «иллюстрация» к пьесе, – это мнение глубоко ошибочно.

Во-первых, роман в чистом виде ставить нельзя. Все равно приходится делать инсценировку, т. е. пьесу, и все равно актерам придется соблюсти «такую формальность», как «выучить буквы» и произносить какой-то текст. Не будут же они импровизировать и нести отсебятину. Разница в том, что режиссеру текст драматурга кажется скучным и лишающим его свободы, а свой собственный текст – гениальным.

Во-вторых, оригинальная пьеса как раз самоценна и ничего не иллюстрирует, а в инсценировке приходится «существовать иллюстративно» по отношению к роману. Ведь инсценировка обычно представляет собой плохо склеенную цепь эпизодов, картинок и иллюстраций к тексту романа. Нередко такие спектакли зритель может понять, только если он знаком с исходным произведением.

В-третьих, важные элементы романа при инсценировании пропадают («можно вычленить то, можно это»), от этого нарушаются его полнота и целостность.

В-четвертых, что мешает поиску «неповторимого театрального, сценического языка» (если ты им владеешь) при работе над пьесой? И наконец, при анализе пьесы разве не надо «разбираться заново»? Режиссеру, может быть, и интересно самому создавать инсценировку, одновременно объединяя ее с постановочным планом, но это вовсе не означает, что этот интерес разделят потом зрители, наблюдая получившийся спектакль.