Основы драматургии полностью

«Они были скандалистами, дебоширами, хулиганами, драчунами, поножовщиками; были жучками из бильярдных, содержателями подпольных кабачков, охранниками борделей, сутенерами на содержании у шлюх. Они были лихачами с толстыми красными шеями, в кожаных гетрах, и по воскресеньям, после недели, проведенной в драках, подвальных закусочных, борделях, в затхлом, нечистом воздухе потайных злачных мест, их можно было увидеть едущими по приречной дороге вдвоем со своими шлюхами на разгульный пикник. Они бесстыдно катили средь бела дня со спутницами, издающими чувственный, теплый, бередящий нутро запах, свежий, отдающий порочностью, струящийся неторопливо, как эта речушка, который властно, ошеломляюще, тайно пробирает тебя, неизменно вызывая какую-то мучительную страсть. Потом в конце концов останавливались у обочины, вылезали и вели своих спутниц вверх по холму в кусты, чтобы уединиться под листами лавра, лежа в густом зеленом укрытии южных зарослей, теплых, влажных, соблазнительных, как белая плоть и щедрая, чувственная нагота потаскухи».

Как адекватно передать в инсценировке такой текст?

Роман обычно содержит мало диалога, а тот, что есть, как правило, не может быть механически перенесен в инсценировку, потому что диалоги прозы и диалоги драмы создаются по разным законам и имеют разные задачи и свойства. Для сцены их надо писать заново и по-другому. Все, что в романе передается самыми разнообразными средствами, в драме должно быть изложено только посредством диалога. Поэтому техника письма драмы совершенно иная.

Содержание романа нужно как-то расположить по времени на сцене, разбив действие на эпизоды, картины и акты. Надо определить, какая часть сюжета будет представлена на сцене, а какая – вне ее. Приход и уход персонажей драматург должен мотивировать – задача, повествователю неизвестная, так как в эпосе нет никакой сцены. Момент появления и исчезновения действующих лиц со сцены тоже должен быть рассчитан.

Часто роман – это история жизни героев, но на театральной сцене биографии скучны: там нужно центральное событие, борьба и конфликт. Роман тяготеет к широте и протяженности действия, драма – к единству его.

Романист создает характеры, а драматург – роли. Это не одно и то же. Характер – это характер, а роль – это материал для игры. Персонаж романа может иметь сколь угодно значительный образ, но, если он не дает достаточного материала для театрального актера, перевести прозу в действие будет очень трудно.

Другой пример. «Господа Головлевы»: «Порфирий Владимирыч… начал очень сложное вычисление – на какую сумму он может продать в год молока, ежели все коровы в округе примрут, а у него одного, с божьею помощью, не только останутся невредимы, но даже будут давать молока против прежнего вдвое». Эти три строчки – блестящая, почти всеобъемлющая характеристика образа Иудушки Головлева. Но для создания роли на сцене нужны другие приемы. Нужны поступки. Можно, конечно, в театре произнести ту же фразу вслух, но это будут опять-таки слова, рассказывание, а не действие.

Большой роман трудно переводить в драму из-за его объема. Еще хуже, когда в пьесу пытаются превратить короткий рассказ. Получается нечто невообразимо растянутое, тоскливое, лишенное действия, диалога и движения.

Перечислять различия между повествовательными жанрами и драмой, а также проблемы переработки одного в другое можно еще долго, но и сказанного достаточно, чтобы понять трудности инсценировки и связанные с нею потери. Роберт Макки, известнейший авторитет в области кинодраматургии, так определил эту проблему: